Шипы близкой дружбы - Наталия Николаевна Антонова

бездомные не сказали об этом полиции?

– Они этого не знали. Мне сказал дворник-таджик.

– Как он себя чувствует? Я имею в виду пострадавшего.

– Сейчас ему лучше. Я уговорил сестричку разрешить мне поговорить с ним.

Мирослава улыбнулась, для неё не было ничего удивительного в том, что Морис околдовал медсестру. При желании он мог бы уговорить её полететь с ним на Луну, а не только пропустить его в палату к бездомному.

– И что он тебе сказал?

– Сначала его ответы были уклончивыми, но через десять минут мы с ним подружились, и он не только сознался в том, что нашёл в мусорном баке связку ключей, но и согласился отдать мне ключи за энную сумму. Однако я подумал о том, что изъятые таким образом ключи перестанут быть уликой.

– Ты подумал совершенно верно. Я сейчас позвоню Шуре, и он пришлёт оперативников. Ты подготовь к этому своего нового друга, – проговорила она с лёгкой иронией, – и отдай ему те деньги, что обещал.

– Хорошо. Пойду готовить его к приезду полиции.

Не утерпев, Мирослава спросила:

– А что же он увидел в яме?

– Не поверите! Старый сплющенный самовар.

– Стоило ли из-за него рисковать жизнью?

– Не знаю.

Мирослава отключила связь и сразу же перезвонила Шуре. К счастью, она застала его на месте и изложила ему ситуацию, не давая себя перебивать возмущёнными, даже негодующими возгласами.

– Я сам поеду! – заявил Наполеонов.

– Молодец, Шура! Возьми ситуацию под свой контроль, – одобрила Мирослава. – Кстати, не срывайся на оперативников.

– Каких оперативников? – не понял он.

– На тех, что опрашивали бомжей, это ни к чему хорошему не приведёт. Они, конечно, должны были опросить не только их, но и дворников.

– Вот именно! – вклинился Шура.

– Промой им мозги вежливо.

– Да уж! – Мирослава услышала, как следователь стукнул кулаком по столу.

– Не кипятись. Бери оперативников и езжай.

– Ладно уж, – проворчал он, – на этот раз голову им отрывать не буду. Но всё равно сделаю втык.

Мирослава не стала с ним препираться. Он следователь. Ему виднее.

Прекратив разговор с Наполеоновым, Мирослава позвонила Морису:

– Жди. Шура приедет сам.

– Когда?

– Скоро. У тебя ко мне всё?

– Почти. Мне после общения с полицией придётся заехать ещё во двор Гульковой, чтобы справиться о женщине со шпицем, как вы просили.

– Да, сделай это.

– А вы достаньте из камеры форель и вымойте картофель, который я отложил.

– Картофель поставить варить?

– Нет. Я буду его запекать.

– Чистить не надо?

– Нет.

– Ладно. – Она отключила связь. Стряхнула перчатки и не стала заново их надевать, отправившись в сторону сарая.

Дон спрыгнул со скамейки и мяукнул.

– Ты чего? – спросила она.

Кот потрогал оставленный ею на скамейке мобильник.

– Вот, – сказала она укоризненно, – был бы ты собакой, взял бы аппарат в зубы и понёс в дом.

Дон презрительно фыркнул.

– Ладно, не сердись, – сказала Мирослава примирительно, – сейчас уберу лейку и грабли и возьму телефон.

Морис вернулся только в шесть вечера. Поставил в гараж машину, минут двадцать пять пропадал в душе, потом отправился на кухню.

Мирослава к этому времени уже заварила свежий чай и нарезала вчерашнюю ватрушку с творогом и изюмом.

– Спасибо, но есть некогда.

– Даже и не думай! – погрозила она ему пальцем. – Пока не закусишь, я ничего тебе делать не дам.

– А отчёт о проделанной работе, когда вы от меня ждёте?

– Расскажешь устно, пока будет готовиться ужин.

– Договорились, – сказал он и вонзил зубы в ватрушку. Говорить ей о том, что он здорово проголодался, Морису не хотелось.

Она села напротив него и тоже стала жевать ватрушку. Один кусочек Мирослава положила на окно для кота, и Дон составил компанию хозяевам.

Допив чай, Морис занялся рыбой. Мирослава тем временем тихо сидела на диване, Дон устроился рядом с ней.

– И чем вы там занимаетесь? – спросил Морис, не оборачиваясь.

– Наблюдаю за мимикой твоей спины.

Он фыркнул:

– Ничего не скажешь, хорошее занятие. А вы не хотели бы заняться делом?

– Только не проси меня почистить лук, – сердито проговорила она.

– Не буду.

– Тогда чего тебе надобно, старче?

– На столике возле дивана лежит книга.

– Не вижу…

– Под газетой.

– «Поэты Возрождения»?

– Точно. Так вот, старче хочет, чтобы вы открыли наугад страницу и начали читать.

Мирослава послушно открыла книгу.

– Ян Кохановский. Трены:

Господи! Мы непослушные дети,

Утешаясь на свете

Радостями земными,

Забываем помянуть твоё имя.

Мирослава, недолго думая, закрыла книгу и открыла её в другом месте.

Морис грустно улыбнулся.

А она уже читала:

– Гарсиласо де ла Вега. Сонет:

Да, мягче воска я по вашей воле.

Да, ваши очи – солнца жаркий свет,

Они ещё не подожгли весь свет —

По недоразумению, не боле…

Больше она не пыталась закрыть книгу и открыть её на новом авторе. Видимо. Гарсиласо де ла Вега пришёлся ей по вкусу.

Из духовки потянуло восхитительным ароматом запекаемой рыбы. Кот и хозяйка облизнулись одновременно. Морис напомнил:

– А кто-то не хотел чистить лук.

– Понятия не имею кто, – отозвалась Мирослава и захлопнула книгу. Кивнув на духовку, она спросила: – Как долго будет готовиться эта вкуснятина?

– Минут тридцать пять – сорок, – флегматично ответил он.

– Прекрасно. Тогда садись и рассказывай мне о своих подвигах.

– Может быть, после ужина? – спросил он.

– Нет! Сейчас, немедленно.

– Хорошо, хорошо, – поднял он руки вверх в знак того, что уступает её напору. –  Я так же, как оперативники, говорил со всеми окрестными бездомными.

– Премилые люди, – улыбнулась Мирослава.

– Дело с ними иметь можно, если найти правильный подход, – невозмутимо отозвался он. – Только, к сожалению, они не смогли мне сообщить ничего полезного. Один из них, правда, проговорился, что несколько дней назад неожиданно пропал некий Миха. Я сразу же уцепился за эту информацию и стал расспрашивать, кто он. Но они понятия не имели о его прошлом и откуда он пришёл пару лет назад. Однако все сошлись на том, что уходить он никуда не собирался, и утверждали, что его исчезновение выглядит подозрительно. Он мог бы, конечно, отравиться палёной водкой и отдать богу душу в каком-нибудь подвале, но дело в том, что Миха завязал. Я спросил когда. Этого они тоже не знали, но уверяли, что он ни разу с ними не пил и пьяным его никто не видел. Выделив им некую сумму в благодарность пусть и за скудную, но всё-таки информацию, я отправился на поиски тех, кто мог знать Миху. Про себя я уже решил, что если Миха – это кличка, то