Твоя последняя ложь - Мэри Кубика

я винила во всем переутомление, необходимость заботиться о двух детях вместо одного. Хотя вдруг это было нечто большее? В его семье имелись проблемы с психическим здоровьем, случаи депрессии и шизофрении – мы обсуждали это, когда принимали решение создать семью.

Но самоубийство?.. Нет, только не Ник. Ни в коем случае. У него было столько всего, ради чего стоило жить: его практика, наша семья… Он никогда бы не покончил с собой – во всяком случае, таким образом, когда Мейси тоже была в машине. Но те, у кого есть склонность к суициду, не всегда мыслят здраво, когда их охватывает всепоглощающее чувство отчаяния и безысходности, неистовая потребность заставить все это исчезнуть, все это остановить. У меня перед глазами внезапно возникает образ Ника – его нога вжимает педаль акселератора в пол, а впереди маячит это дерево, и он целится в него, когда гонит по Харви-роуд, думая только об одном: покончить с такой жизнью. На глаза мне наворачиваются слезы, и я начинаю плакать. «Только не Ник! – умоляю я. – Только не Ник!» Хотя он мог терзаться чувством вины. Может, он прекратил свой роман с Мелиндой Грей и она пригрозила рассказать обо всем мне, так что он не видел другого способа исправить ситуацию, кроме как покончить с собой…

И тут женщина по телефону говорит, прерывая мои размышления:

– Или в случае намеренного убийства. – Тут же пояснив: – Иногда в таких случаях тоже возникает задержка, поскольку представитель отдела по урегулированию страховых случаев должен связаться с полицейским управлением и убедиться, что выгодоприобретатель не подозревается в смерти страхователя.

Слезы прекращаются, и я немедленно ощетиниваюсь.

– Я не убивала своего мужа! – восклицаю я.

– А я и не говорю, что вы это сделали, – отвечает она, после чего спрашивает у меня номер полиса, и я диктую его ей. Ей нужно будет отправить мне пакет документов, в котором будет указано все, что им от меня требуется для оформления запроса. А затем на другом конце провода воцаряется тишина, поскольку эта женщина наверняка вводит номер полиса в компьютер и ждет, пока тот думает. Но, судя по всему, это продолжается слишком уж долго – это томительное вращение колесика на экране компьютера, – поскольку женщина просит меня повторить номер полиса еще раз. Наверное, она ввела его неправильно, и компьютер сообщил ей об этом. И вот я вновь диктую этот номер, на сей раз медленней, чтобы она нигде не ошиблась. Но за моими словами опять следует молчание. Слишком долгое молчание, и я уже начинаю беспокоиться.

– Что-то не так? – спрашиваю.

– Действие этого полиса было прекращено, мэм, – говорит она мне, и у меня настолько стискивает грудь, что становится трудно дышать.

– Это как? – выдыхаю я. – Это просто невозможно!

Хотя при этом думаю, что в этом нет ничего невозможного: просто банк, выдавший кредит на открытие практики, опередил меня и забрал все подчистую – и мою долю, и собственную. Они забрали свой кредит из страховки, предназначенной для меня. Как такое может быть? Я готова бороться за то, что принадлежит мне, уже думаю, что надо нанять адвоката и подать в суд, но тут женщина на другом конце телефонной линии объясняет мне, что четыре недели назад – она называет какую-то ничего не говорящую мне дату в мае – Ник аннулировал полис страхования жизни. Сам Ник, а не банк, выдавший ему кредит. Средства уже выплачены.

– Этого не может быть… – запинаясь, выдавливаю я, не в силах представить себе, чтобы Ник выгреб все те деньги, которые он откладывал, чтобы защитить детей и меня в случае своей смерти. – Это наверняка какая-то ошибка!

И сердце у меня учащенно бьется, когда я вдруг осознаю, что Ник мертв, а у нас с Феликсом и Мейси ничего нет. Совсем ничего. Только дом, стоимость которого не выплачена и который по-прежнему принадлежит банку, куда Ник ежемесячно отправлял чеки, паршивенький сберегательный фонд для будущего обучения Мейси в колледже – и долги. Долгов больше, чем я могу себе представить, и они быстрыми темпами растут с каждым днем.

Я говорю этой несчастной тетке на другом конце провода, что она наверняка ошибается. Голос у меня дрожит, и я быстро теряю контроль над собой. Я говорю ей, что она совершенно точно допустила где-то дурацкую ошибку. Повторяю это трижды, и с каждым разом мой голос звучит все злее и требовательней. Я требую позвать к телефону кого-нибудь еще – кого угодно, кого-нибудь из начальства. И когда этот человек берет трубку, я говорю ему, какая дура эта первая женщина и что он должен помочь мне отыскать средства со страховки моего мужа прямо сейчас.

– Прямо сейчас! – повторяю я еще раз на тот случай, если в первый раз он недослышал. – Прямо сейчас!

– Этот полис аннулирован, мэм, – без обиняков заявляет мужчина раздражающе спокойным голосом, даже не потрудившись извиниться за некомпетентность той первой дамы.

– Вы ошибаетесь, – возражаю я, но он уверяет меня, что это не так.

– Я сейчас вам докажу, – говорю я ему, с полной уверенностью в своей правоте открывая этот счет в интернете, чтобы и самой в этом убедиться – а потом сделать скриншот и как-нибудь отправить его ему: вот, пожалуйста, на полисе Ника и в самом деле имеются доступные средства.

Но вместо этого обнаруживаю, что полис и в самом деле аннулирован, а средства переданы Нику. Сердце у меня перестает биться, голова кружится. Руки, лежащие на клавиатуре, становятся потными и липкими. Я стараюсь изо всех сил, но не могу дышать. «Дыши, Клара, – говорю я себе. – Дыши!»

Что Ник сделал с этими деньгами и почему?

Ник не просто оставил меня – он оставил меня без единого цента…

Даю отбой, прекращая разговор с тем мужиком.

Я не могу сейчас на всем этом сосредоточиться. Вопросов становится все больше. Так много вопросов… Ладно: я найду работу, попрошу помощи у своего отца, возьму в долг у родителей Ника… Но почему он отменил полис и на что профукал все эти деньги? На себя? Я должна это выяснить. Это как-то связано с Мелиндой Грей? Запускаю поисковик и еще раз набираю ее имя, только на сей раз не ограничиваюсь ссылками на аккаунты в социальных сетях, которые я нашла сегодня утром, сидя на переднем сиденье своей машины. Прокручиваю перечень результатов дальше и обнаруживаю то, что ранее пропустила. Имя Мелинды Грей значится в протоколе местной полиции – запись была сделана много месяцев назад. «Мелинда Грей, – говорится в нем, – проживающая в трехсотом