Твоя последняя ложь - Мэри Кубика

– А кроме того, – добавляет она, – он помогает. Всегда помогает, когда может.

Вижу, как где-то на заднем плане маячит Иззи, наверняка мечтая, как и я, слиться с обоями и исчезнуть.

– Ты когда-нибудь водил Мейси на балет? – допрашивает меня Том. – И ходишь с Кларой на все эти предродовые осмотры?

Этот его намек на то, будто я отлыниваю от исполнения отцовских обязанностей, что я эдакий отец-заочник, задевает меня за живое, поскольку это единственное, чем я никогда не хотел быть, – моим собственным отцом, который всегда ставил свою карьеру превыше семьи.

– Я был бы только рад, – утверждаю я, но это довольно жалкое оправдание.

Клара опять приходит мне на помощь:

– Я люблю водить Мейси на балет, пап. Смотреть на нее с ее подружками. Разговаривать с другими матерями. Это оказывает терапевтическое воздействие – общение с другими матерями. Материнство может быть сопряжено с одиночеством.

И это впервые, когда она упоминает об этом – о том, что дома, наедине с Мейси, она чувствует себя одинокой. Брошенной. Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее в знак того, что услышал эти слова. Я услышал ее – и постараюсь исправиться. Я приложу все усилия, чтобы чаще бывать рядом.

И тут Луиза впервые открывает рот, чтобы заговорить.

– Моя Клара никогда не умела танцевать, – произносит она с горечью в голосе. Только вот глаза ее нацелены не на Клару, а на Мейси, которая неуклюже скачет по комнате. – Бедняжка, – продолжает она. – До чего же неловкая… Она родилась с двумя левыми ногами. Клара! – рявкает Луиза на Мейси, которая скачет через всю комнату, больше похожая на жабу, чем на грациозную балерину, под конец приземлившись на пятки, потеряв равновесие и свалившись на пол, как в известном противопожарном упражнении «остановка, падение и перекат»[34].

– Клара! А ну-ка прекрати! Ты выглядишь просто как придурочная. Как дура набитая. Разве ты не знаешь, что ни черта не умеешь танцевать? – рычит Луиза, унижая одновременно и Клару, и Мейси.

Лишь одна из них разражается слезами.

Прежде чем мы уходим, Том подзывает Мейси к себе и еще раз наклоняется к ней, прижимаясь губами к ее уху. Опять какие-то секреты. Когда он вытирает слезу у нее со щеки, она уже весело хихикает, совершенно забыв о своей печали, овладевшей ею всего два мгновения назад. Пока Том говорит, глаза Мейси встречаются с моими, и она улыбается. Я теряюсь в догадках, какое это может иметь отношение ко мне. Что, черт возьми, он говорит ей обо мне?

В машине по дороге домой я пытаюсь поговорить об этом с Кларой. Мейси – на заднем сиденье, рассматривает книжку с картинками, а ребенок в утробе моей жены толкается у нее внутри. Клара сидит, обхватив себя руками за живот и время от времени вздрагивая от боли. Я протягиваю руку, накрываю ее ладонь своей и спрашиваю:

– Не хочешь поговорить обо всем этом? – имея в виду замечания ее матери касательно танца Мейси, историю с ключами от машины, перевернутые мусорные баки соседей, тот факт, что никто так и не притронулся к пирогу с корицей и что у себя дома, будучи матерью-домохозяйкой, она чувствует себя одинокой.

– Я не хочу говорить об этом, – говорит Клара, хотя руку она не убирает.

Тогда пробую обратиться к Мейси:

– Что дедушка сказал тебе в доме?

Дочь поднимает на меня свои лиственно-зеленые глаза.

– Когда? – спрашивает она – то ли наивно, то ли вызывающе, уж не знаю.

– Когда он наклонился и что-то прошептал тебе на ухо. Всего тридцать секунд назад, – отвечаю я ей.

Мейси несколько секунд молчит, а затем улыбается и говорит:

– Дедуся сказал, что секреты не для того, чтобы ими делиться, – и сосредотачивает свое внимание на обстановке за боковым стеклом, в свои четыре годика уже способная отключаться от звука моего голоса. – Смотрите! – восклицает она. – Там самолет в небе!

Мы с Кларой смотрим, но ничего не видим.

Клара

Я машинально накрываю стол на троих. Мейси вприпрыжку подбегает к столу, радостно восклицая: «Папа пришел! Папа пришел!» – и только тогда я осознаю свою ошибку. Здесь слишком много тарелок, вилок и ложек для нас с Мейси.

– Нет-нет, зайка, – говорю я, – папы сегодня не будет дома. – После чего горестно, трясущимися руками убираю тарелку Ника с обеденного стола.

Когда на столе только наши с Мейси тарелки, выглядит он уныло, поэтому я переставляю их на кухонный столик, более узкий и компактный, а свободное пространство на нем не так бросается в глаза. На ужин я готовлю запеченные макароны с сыром, любимое блюдо Мейси. Я не готовила ужин с тех самых пор, как Ника не стало, но сегодня вечером все-таки пытаюсь – как способ компенсировать свое сегодняшнее выступление у Мелинды Грей. Достаю из кухонного шкафчика угощение и для Харриет – в качестве извинения за то, что отчитала ее, когда счищала засохшую мочу с пола в гостиной.

– Папы сегодня не будет дома к ужину, – говорю я, когда Харриет тянется ко мне носом. – У него срочная работа. – И, как всегда, благодарна Мейси, когда она не давит на меня, спрашивая, когда же папа закончит с этой работой.

– Папа всегда работает, – говорит дочь, и я чувствую, как в ней закипает гнев, раздражение из-за неумолимого рабочего графика папы. Но Мейси больше ни о чем меня не спрашивает, не пытается выяснить, когда именно он будет дома.

Пока готовится ужин, я еще раз открываю веб-сайт банка «Чейз», решив еще раз попытаться получить доступ к учетной записи моего отца. Если у него финансовые трудности, мне нужно знать об этом. При первой попытке ввести пароль получаю отказ. Руководства по составлению паролей – просто с ума сойдешь, они требуют использования одновременно и цифр, и букв, и специальных символов, без последовательных или повторяющихся знаков. Это не может быть просто дата рождения или имя. Когда моя вторая попытка тоже отклоняется, я сдаюсь, как и в прошлый раз, не желая, чтобы мой отец был уведомлен о том, что были предприняты три неудачные попытки получить доступ к системе. Он был бы оскорблен, если б узнал, что я проверяю его, сомневаюсь в его умственных способностях и финансовом положении. Мой отец так много сделал для меня… Он – это почти все, что у меня осталось. Я не могу его сейчас потерять.

Ни Мейси, ни я почти ничего не едим, и Харриет поручается подобрать остатки.