Прежняя жена - Шанора Уильямс

Может, как раз нужно нырнуть на глубину и тогда я пойму, как поступить: остаться и сражаться за него или бежать без оглядки, пока не поздно. Как бы мне ни хотелось пойти в павильон и почитать еще, я не стала отправляться туда сразу. Вместо этого налила воды в ванну на ножках и посидела там некоторое время, пытаясь отогнать беспокойство, но из-за оглушительной тишины в особняке очистить сознание было практически невозможно. Я думала только о том, как Мелани, сидя в этой ванне, старалась сделать то же, что и я, – избавиться от переживаний. Или она стояла под душем, и ее слезы смешивались с потоком, когда она думала о том, как ее обидел Роланд.

Я болтала ногами, и по воде шла рябь, но мрачные мысли не желали уходить, поэтому я задержала дыхание и нырнула.

Я слушала свое учащенное сердцебиение, чувствовала на лице тепло воды с ароматом лаванды. Но с закрытыми глазами я представляла Мелани еще яснее.

Алая помада.

Белая одежда. Красные брызги.

Рот широко открыт: она зовет на помощь.

Она бежит, бежит. Едет. Мотор ревет, и машина переваливается через гребень скалы.

Я вынырнула и глубоко вдохнула, облокотившись на фарфоровый бортик. Открыв глаза, я увидела, что всего лишь в нескольких шагах от меня кто-то прислонился к тумбе, и охнула от неожиданности.

Роланда удивила моя реакция. Широко раскрыв глаза, он поднял руки:

– Эй, это же я!

– Да, теперь вижу, – тяжело дыша, кивнула я. – Что ты делаешь? Зачем там стоишь?

Он подкрадывался ко мне уже во второй раз за последние двадцать четыре часа.

– Просто заглянул узнать, как дела, – слегка нахмурился он.

Я вытерла лицо, затем глубже погрузилась в воду, чтобы спрятать грудь и плечи. На поверхности осталась только голова с влажными волосами.

– Самира, – окликнул он.

Я избегала его взгляда, сосредоточившись на пене, которая уже не пузырилась так сильно, как несколько минут назад. У меня всегда было не очень с выяснением отношений. Думаю, это от матери. Вместо того чтобы найти отца и отругать его, она расхаживала по дому, держа все в себе. Она ни разу не высказала ему всего, что он по-настоящему заслуживал.

– Хочу поговорить насчет случившегося, – сказал Роланд.

– Давай.

Я наконец посмотрела на мужа. Он скрестил руки на груди и склонил голову:

– Что вообще произошло? Почему ты не сказала, что приезжает твой брат?

– Я не думала, что это обязательно.

– Ну да, необязательно, но было бы славно, если бы я смог подготовиться к его приезду, особенно к кулаку в лицо.

– Прости за это. – Я опустила глаза. – И за то, что просила Келла поторопиться.

– Но почему? – Роланд сделал шаг вперед. – Мне кажется, я был с тобой максимально открытым. Знаю, что напугал тебя вчера вечером, и прошу за это прощения, но какие еще есть причины мне не доверять?

Никаких. Только эти чертовы дневники. Я увидела точку зрения Мелани, смотрела теперь на Роланда ее глазами и ничего не могла с собой поделать. Ядира предупреждала: нельзя верить всему, что я прочту, но ее совет пропал зря. Теперь я разрывалась на части.

– Самира.

Я подняла взгляд. Роланд с трудом подбирал слова, его глаза заблестели.

– Я хочу, чтобы ты доверяла мне. Хочу, чтобы ты мне верила.

– Я верю тебе.

– Тогда почему ты просила брата поторопиться? Зачем? Человека, который уже подозревает меня и не хочет, чтобы ты была со мной, такие слова, естественно, заставят бросить все и примчаться сюда.

Я поднялась, с тела стекала вода с остатками пены. Потянулась за полотенцем на вешалке, потом выбралась из ванны. Встав на сухой коврик, посмотрела мужу в глаза.

– Ты хочешь знать, в чем дело? – спросила я.

– Да! Я пытаюсь понять это уже несколько дней, Самира!

– Дело в твоих отношениях с Мелани! Как будто ты женился на мне, только чтобы спасти свою задницу – а заодно заставить мир забыть о ее смерти. Дело в ощущении, что меня используют!

– Ты это серьезно?! – Роланд ошеломленно прижал руки к груди. – Самира, у меня не было намерения снова жениться! Но я влюбился в тебя! Я, черт возьми, полюбил и захотел быть с тобой. Впервые с тех пор, как умерла Мелани, я подумал, что кто-то наконец увидел меня таким, какой я есть на самом деле! Разглядел не ярлыки, навешанные миром, а мою суть. Настоящую суть.

Я смотрела в его ореховые глаза – на то, как они покраснели, заблестели. Роланд моргнул, и влага исчезла, но белки остались красными. На душе у меня скребли кошки, ведь я, как и Мелани, можно сказать, сама разрушала свой брак: лгала, не доверяла, делала что-то в тайне от мужа, боялась его. Я стала совсем как она, и одно это пугало до чертиков.

– Я… я просто не знаю, что сказать, Самира. Не знаю, что тут еще добавить. Если ты так считаешь – будто не можешь доверять мне или быть со мной, – тогда нам стоит расторгнуть брак. Я отказываюсь проходить через это снова. Отказываюсь жить с человеком, который меня не любит.

Но я любила его, и мне хотелось выкрикнуть эту правду, но сейчас я бы выглядела при этом слабой и жалкой. Ведь я стояла перед ним голая, мокрая и уязвимая. Мне тоже не нравилось происходящее, но я, черт возьми, не знала, во что верить, и, вероятно, не узнаю, пока не прочту дневники до конца.

Несомненно, надо рассказать Роланду о Дилане. Но прежде, чем я притащу это ему, как кошка мертвую птицу, нужно узнать, раскрыла ли сама Мелани имя любовника. Роланд знал об измене, но мог не знать, с кем эта измена произошла. Ну а если Роланду известно о Дилане и Мелани? Это меняет всю картину.

Я так и не ответила мужу, и Роланд вышел из ванной с опущенной головой. Одевшись, я отправилась в спальню, но его там не оказалось. Выглянула в коридор: одна из дверей гостевой спальни была полуоткрыта, там горел свет.

С разочарованным вздохом я повернулась к кровати, забралась под одеяло и впервые с момента переезда в особняк заплакала.

Я хотела правды. А еще хотела, чтобы все стало как в начале, но в глубине души понимала: это уже невозможно. Не теперь, когда оказалось, что я могла ошибаться насчет Роланда и, возможно, все это время он лгал мне.

Я жаждала ответов и, похоже, впадала в одержимость этой историей, пусть и давно закончившейся; я ничего не могла с собой поделать.

Судя по тому, что уже