Египтянин - Лейтон Грин

укромное местечко за конюшней на краю леса, где были поставлены в круг пять стульев с жесткими спинками. Грей выбрал тот, что был обращен к дороге, и повернулся к болгарину:

– Пора внести ясность. Если хотите, чтобы я вам помог, дайте слово выложить все без утайки.

Стефан заколебался.

– Я обязан вам жизнью и буду честен, но… мне тоже нужно ваше слово. Пообещайте, что разговор не выйдет за пределы нашей компании.

– Не возражаю, – согласился Грей, – разве что мне придется проинформировать своего работодателя. Можете не волноваться, он не станет ни о чем распространяться.

– Что за работодатель?

– Профессор Виктор Радек. Мы занимаемся частными расследованиями.

– И я… был объектом вашего расследования?

– Сейчас мы к этому подойдем, – заверил Грей.

Стефан повернулся к Веронике. С гор потянуло ветерком, и журналистка завернулась в синюю шаль, которую ей дали монахи.

– Я пишу статьи, – сообщила она.

Димитров напрягся и покосился на американца.

– Не беспокойтесь, Грей ничего мне не рассказал. В этом можете не сомневаться. Я не знала о лаборатории, пока вы сами не проболтались про нее после нападения на дом.

– Значит, вы журналистка. Так-так. Расследуете деятельность «Сомакса»?

– Скорее, сопровождаю Грея.

– Пресса вечно распространяла о моей компании всякую ложь.

– Это дело прошлое, – заверил Грей. – У моей спутницы, как и у вас, есть своя задача. Мы должны действовать сообща.

– Я не могу допустить, чтобы на мою компанию возводили напраслину, – сказал Стефан. – И ничего больше не скажу, пока не заручусь обещанием дамы, что она не разгласит информацию без моего согласия.

Вероника скрестила руки на груди.

– На случай, если вы не заметили, скажу: я сейчас в центре событий, из которых может получиться главная статья моей жизни. Если деятельность вашей компании законна, беспокоиться не о чем. Если нет, тогда, – она развела руками, – что я могу сказать? Не я, так кто-то другой все раскопает.

– Это не так просто, – отрезал Стефан. – У нас есть корпоративные секреты, которые нужно охранять. Если вы что-то опубликуете до окончания исследования, мы оба окажемся в дураках. Вы ничего не добьетесь, разве что напечатаете неточные сведения и поможете нашим конкурентам.

– Корпоративные секреты? – ухмыльнулась Вероника. – Вроде одной африканской деревни?

– Грязная ложь!

– Хватит! – потребовал Грей и повернулся к Стефану: – Может, вас не тревожат люди, которые пытались нас убить. Может, у вас есть другая защита.

– О чем это вы?

– Мне говорили, что «Сомакс» связан с болгарской мафией.

Димитров мотнул головой, иронично усмехнулся.

– Ах, друг мой, друг мой. Как вы думаете, почему полиция не приехала гораздо быстрее? Вы слышали с холма сирены? В Велико-Тырново полиция и мафия едины. «Сомакс» не принимает помощь такого рода, во всяком случае насколько мне известно. – Он помолчал немного и встряхнулся, видимо отгоняя мысли. – Другой защиты у меня нет.

– Кто еще знает про лабораторию?

– Вся верхушка фирмы.

– «Сомакс» может вас защитить?

– Обо мне вам беспокоиться незачем, – заверил Стефан.

– Я спрашивал не об этом.

Его собеседник замешкался.

– Болгария может быть опасной страной. Вероятно, те, кто на нас напал, имеют… разрешение проводить здесь операции.

– Из чего следует, что в Софии тоже небезопасно, – резюмировал Грей.

Стефан начал отвечать, но закрыл рот и отвернулся. Доминик обратился к Веронике:

– Мне нужно выяснить, что ему известно, а у тебя единственной нет принципиально важной информации. Если ты не согласна умолчать о том, что услышишь, нам со Стефаном придется беседовать наедине.

У Вероники отпала нижняя челюсть.

– Ты встаешь на его сторону? Зная репутацию его компании?

– Кто-то недавно пытался нас убить. Мне нужно знать, что известно Стефану.

Димитров барабанил пальцами по боковине стула.

– Возможно, решение есть. Я отлично осведомлен о репутации моей компании. О нас судят превратно, и пришло время это изменить. – Он перестал стучать пальцами и посмотрел на Веронику с почти умоляющим выражением лица. А потом продолжил: – Если вы согласитесь на мои условия, я расскажу вам кое-что. Может, вам будет сложно мне поверить, но я готов поклясться, что все это совершеннейшая правда. Эта история закончилась вместе с уничтожением лаборатории, но, если ее удастся восстановить, общественность должна быть в курсе, потому что у нас есть шанс изменить мир.

Голос у Стефана дрожал, а Вероника вся превратилась в слух.

– Я разрешу вам рассказать обо всем от имени «Сомакса», – пояснил ей болгарин, – и передам эксклюзивные права на статью.

– На каких условиях? – Вероника вдруг осипла.

– Вы не опубликуете ни единого слова, пока история не подойдет к концу. И определять срок буду я.

– Это же сделка с дьяволом!

– Мне нужно обещание. Если вы что-то опубликуете до моего разрешения, я буду все отрицать, а доказательств у вас нет. И вы никогда ничего от нас не получите.

Грей переводил взгляд с Вероники на Стефана и обратно. Он понятия не имел, что за информацию намерен поведать болгарин, но, какой бы она ни была, за нее не брезговали убивать.

Вероника неподвижно застыла на стуле. Потом облизала губы.

– Я даю слово.

Димитров кивнул в знак согласия и повернул голову к лесу.

– История начинается с пакета из Египта…

* * *

– Позвольте мне немного вернуться назад, – сказал Стефан. – Я много лет занимался научной работой в «Сомаксе», специализировался на теме старения. У меня всегда было много идей и надежд, я о многом мечтал. Десять лет назад я стал вице-президентом по исследованиям и развитию. То, чем я занимался в лаборатории, могли делать и другие; компании нужно было мое ви́дение дальнейших перспектив. – Он встал и принялся расхаживать туда-сюда. – Вам известно, какой враг есть у каждого человека, живущего на нашей планете? У каждого главы государства, каждого крестьянина, миллиардера, представителя богатой семьи.

– Смерть, – предположила Вероника.

– Нет, не смерть. Старение. Не будь этого процесса, мы не умирали бы естественной смертью. А исследования показали, что старение не является неизбежным биологическим актом. И происходит у разных живых существ по-разному. Некоторые виды живут гораздо меньше людей, другие, наоборот, гораздо больше. И очень немногие избранные, – он сделал паузу, – биологически бессмертны.

– Бессмертны? – поднял брови Грей.

– Например, гидра, водное животное с ноготь размером. Гидры не подвержены клеточному старению. Некоторые медузы используют прямое репрограммирование клеток, чтобы вернуться к дочерней стадии или стадии полипа. Также практически бессмертны бактерии.

Грей глянул на Веронику.

– Все верно, – пробормотала она.

– Так что, видите, возможность существует. Это не такое бессмертие, о котором вы, возможно, думаете, не как у неуязвимых древних богов и воинов. Речь о достижениях науки.

– Мне казалось, виды, которые вы назвали, слишком отличаются от человека, и это сводит ценность исследований к нулю, – заметила Вероника.

– Пока что вы правы. Мы все еще находимся на рудиментарных