Багровый мускат - Владислав Белик

Зачем я вообще поступил в университет? Мог же приехать в Крым, быть рядом с бабушкой.

– От чего она умерла? – спросил я.

– Лейкемия, – ответила она.

Слезы сами потекли по щекам.

– Бабушка мне не говорила об этом.

– Может не хотела, чтобы ты переживал.

– Если бы я знал, мог бы что-то сделать.

– Не успел бы, – сказала Вика и обняла меня. – Папа говорил, что она давно знала о своей болезни, проходила терапию.

– Насколько давно?

– Лет десять.

Злость на бабушку переполняла меня. Неужели она не могла сообщить об этом единственному внуку, которого так сильно любила? Разве я не достоин знать?!

– Лёня все это время был в курсе болезни бабушки и не потрудился мне рассказать?! – я вырвался из объятий Вики и отошел в сторону. – Разве так сложно позвонить?!

– Не злись на моего отца, Диана сама попросила его молчать, а он не мог ей отказать.

– Какая разница просила она или нет?! Я ее внук, единственный живой родственник!

– И что с того?! – теперь Вика повысила голос. – К твоему сведению, моему отцу Диана ближе, чем кто-либо! Она, можно сказать, его вырастила! Да, он пообещал молчать и сдержал обещание, и я горжусь им!

Слова Вики что-то пробудили внутри меня, злость отступила.

– Извини, – сказал я и обнял ее.

– Родь, – она говорила мягче. – хоть они и не кровные родственники, папа считает бабушку Диану своей мамой. Ему также было больно, как и тебе, когда она ушла. Ты не смотри на его поведение и глупые шутки, он также скорбит, также нервничает, я даже слышала, как он плакал ночью.

– Он мог сказать, – настаивал я.

– Нет, он дал обещание, а это святое, – отвечала Вика.

Я никак не мог смириться с тем, что Лёня утаил от меня диагноз бабушки. Возможно, это со временем пройдет, но сейчас я не мог справиться с эмоциями. Мне нужно было на что-то переключиться, подумать о чем-то другом.

– Пойдем на набережную, – предложил я и вытер слезы тыльной стороной ладони.

– Пойдем, – ответила Вика и улыбнулась.

В ее глазах я видел поддержку, опору в этот трудный час.

Глава 2: Прогулка

Тучи заволокли небо и поднялся ветер. Волны хлесткими ударами били по берегу, шатали из стороны в сторону пришвартованные у причала яхты. По набережной слонялись люди, то и дело фотографируя все, на что укажет объектив камеры. В метрах ста от нас сидел старик и напевал песню Наутилуса «Дыхание». Зеваки записывали его на видео, кто-то подкидывал ему в шапку рубли.

– Когда последний раз ты видел море? – спросила Вика.

– В семь лет. Перед тем, как бабушка отправила меня в интернат.

– Злишься на нее из-за этого?

– В детстве злился, но со временем понял, что она приняла верное решение. Правда я до сих пор не понимаю, почему именно Питер? Она могла отправить меня в Симферополь, к примеру.

– Большой город, много перспектив. Мне кажется, она думала, что ты найдешь там свое место, – предположила Вика. – Ялта – город маленький, тут люди не задерживаются, а Питер – огромный.

– Возможно, – сказал я. – только он меня не зацепил. Хмуро, мрачно, дождливо – грусть в общем.

– Ну да, тут-то солнечно и море под боком, – улыбнулась она. – Так ты тут на неделю и обратно в грустный Санкт Петербург?

– Такой был план, – ответил я.

– Был? – поинтересовалась Вика. – Значит, ты можешь остаться?

Ее глаза блестели, от чего мне становилось все лучше.

– Если честно, пока не знаю, как поступить. У меня в Питере толком никого нет, а тут вы с дядь Лёней.

– Неужели за столько лет ты не нашел себе друзей, девушку?

– Ни того и ни другого, – теперь уже я улыбнулся. – Люди там странные.

– Странные?

– Они интеллигентные, рассудительные, но как мне показалось – это маска. Они… ненастоящие что ли.

– Тебе просто такие попадались, – говорила Вика. – я бы с удовольствием съездила в Питер. Кроме Крыма ничего не видела, а так иной раз хочется попутешествовать.

– Когда-нибудь свожу тебя, – сказал я.

– Обещаешь? – с надеждой в голосе спросила она.

– Обещаю, – твердо ответил я.

– Ладно, чего мы тут штаны просиживаем, – сказала Вика и поднялась. – Пойдем, проведу тебя по набережной, может что вспомнишь.

– Ну давай, – я также встал на ноги.

Мы шли вдоль набережной и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что веду себя также, как и туристы – смотрю по сторонам, будто никогда ничего в своей жизни не видел: небольшие магазинчики в старых зданиях, кафешки с новомодными интерьерами, множество памятников известным людям.

Из раза в раз я слышал, как женщины, используя громкоговоритель, заманивали людей на морские прогулки. Вика сказала, что это пустая трата денег и со временем она мне покажет интересные места.

Больше всего меня впечатлило здание похожее на корабль. Оно стояло на железных сваях, на высоте в метров десять над морем. Вика рассказала, что это был ресторан, но по каким-то причинам его закрыли.

Она остановила меня рядом с небольшим киоском, где готовили Крымские чебуреки. Вика требовала, чтобы я их попробовал. На моих глазах полная женщина в чепчике раскатала тесто, выложила фарш, залепила чебурек и кинула его во фритюр.

– Это очень вкусно, – говорила Вика, откусывая кусок.

– Не сказал бы.

Я почти доел чебурек, но так и не понял, за что заплатил – фарша мало, теста много, да и бульона почти не было. Ладно, подумал я, может это такая фишка.

От набережной мы завернули на улицу Пушкина: бабушки торговали сувенирами, художники рисовали карикатуры на туристов за достаточно существенные суммы, а рядом с ними продавцы картин пытались всучить какие-то фотообои в рамочке.

В душу мне запал один художник. Он не обращал ни на что внимание и, по всей видимости, рисовал по памяти, либо представлял пейзаж в голове. На вид ему лет двадцать пять, может чуть старше. Его рука, сжимающая кисть, порхала над холстом окрашивая его в нежно голубые, болотно-зеленые цвета… с каждым его взмахом мне открывалась потрясающая картина, которую он запечатлел в своих воспоминаниях.

Меня всегда интересовало, почему люди не в состоянии реализовать свой талант? Молодой парень рисует настолько атмосферные пейзажи и единственное, на что у него хватает ума – продавать картины на набережной Ялты?

– Ты чего завис? – спросила Вика, доедая чебурек.

– Смотри, как красиво, – ответил я.

Парень услышал мой комментарий, оторвался от пейзажа и протянул мне руку.

– Олег Слепухов – художник, в отличии от этих бесталанных писак, – с гордостью сказал он.