Убийства по книге - Эми Шаумберг
Стараясь отогнать воспоминания о собственном паническом бегстве и вернуться к привычной жизни, Эмма приехала в колледж как обычно, припарковалась на своем постоянном месте и попыталась работать, не отвлекаясь. Однако мысли то и дело крутились вокруг тех деталей расследования, которые пока удалось обнаружить. Многочасовые изыскания без отдыха не принесли почти ничего полезного. Тогда Эмма переключилась на подготовку к занятию по стихотворению По «Линор» и сосредоточилась на том, как Гюи де Вир стоит возле гроба покойной красавицы, своей возлюбленной, и отказывается оплакивать ее смерть, пока жители города обвиняют героя в черствости. Найалл, вероятно, окрестил бы это стадией отрицания. За словами крылся страх. Чувствуя тревогу, Эмма потянулась, откидываясь в кресле, и попробовала собрать разбежавшиеся мысли.
Обычно готические произведения были ее любимой темой лекций. Она обожала подобные истории еще подростком, когда пряталась в них от мира, который не проявлял милосердия к отличавшимся от других изгоям. Эмма мечтала о Мандерли вместе с Ребеккой, сбегала из Удольфского замка с Эмили, слушала, как мистер Рочестер зовет Джейн, бродила по дому Ашеров в компании призрачной Мэделин. Эти героини всегда казались трагически романтическими, но теперь… Эмма потерла глаза. Теперь они казались ей просто трагическими: их не принимали в расчет и унижали, им угрожали. И даже те, кто в итоге не остался со своими мучителями – жить счастливо до конца дней, пришла в голову мрачная мысль, – вечно терзались от полученных травм. И это только те, кто не погиб. Как теперь завтра идти к студентам и рассуждать об использовании Эдгаром По поэтического языка, когда он описывал женщин, которые умерли слишком молодыми, которых помнили лишь влюбленные в них?
Телефон звякнул: пришло сообщение, вырвав Эмму из размышлений. Чарли обошлась короткими фразами: «Фотографии? Кофейня. В шесть». Кэролин ответила анимированной картинкой со скептически выглядевшей красоткой. Найалл прислал изображение Эркюля Пуаро с выпечкой в руке. Рори написал лишь: «ОК». Причем спустя некоторое время, чтобы подчеркнуть свое недовольство. Эмма долго колебалась. Если она планировала отказаться от расследования, то должна была воспользоваться шансом сейчас.
В итоге она набрала: «Я приду».
Итак, они продолжат расследование. Она продолжит расследование.
Эмма нажала «Отправить» и стала ждать, когда сердце стиснут когти знакомого беспокойства. Но вместо этого ощутила трепет азарта, а мозг принялся лихорадочно искать ключевые кусочки пазла. Она откатилась в кресле от стола и закрыла ладонями лицо, невольно вспоминая Иэна и жалея, что не может проанализировать его, подобно книге. Не может понять, что прячется между строк. В голове снова всплыл их вчерашний разговор. Эмма попыталась обнаружить в нем лингвистические подсказки и намеки на тайные смыслы, как поступала с художественными текстами. Но ее мозг не дал ответов – лишь породил еще больше вопросов.
Зачем Иэн приходил? Он извинился за свое поведение в участке, хотя они и расстались не слишком по-дружески. Ему не было известно о посещении сыщиками-любителями места преступления, пока она сама не сообщила об этом, так что причина не могла заключаться в желании отчитать нарушителей. Хотел оставить за собой последнее слово? Почувствовать свое превосходство? Или же – Эмма раздраженно прикрыла глаза – явился наконец для того, чего она так ждала: попросить помочь? Она набросилась с обвинениями и осыпала гневными комментариями, но Иэн все равно сообщил то, что требовалось для продолжения расследования: новая жертва лежала в той же позе, что и героиня из произведения Томаса Мэлори «Смерть Артура».
– Дерьмо, – прошептала Эмма вслух.
Не желая взвешивать последствия потенциального негласного сотрудничества, она пересекла на кресле небольшое пространство кабинета до забитой книгами полки, окинула взглядом корешки и вытащила «Смерть Артура», после чего подкатилась обратно к столу и почувствовала уверенность в своем вчерашнем умозаключении: убийца ссылался на историю Элейны из Астолата. Та была одной из мертвых красавиц прерафаэлитов, а также трагической героиней стихотворения Теннисона, которая погибла за шанс жить. У Мэлори же она проявила больше активности, насколько помнила Эмма.
Она пролистала книгу и нашла легенду об Элейне и самом известном рыцаре Круглого стола. Страницу почти скрывали заметки к лекции прошлого года. Пробежав глазами по строкам о том, как сэр Ланселот готовился к путешествию, а леди из Шалот умоляла его остаться, Эмма обнаружила нужный отрывок. Сначала Элейна упрашивала рыцаря быть ее мужем, потом просто любовником. Тот отверг оба предложения, обещая прекрасной даме – а по сути еще совсем ребенку, – что она встретит более подходящего кавалера, и настаивая, что сам он вовсе не годится ей в супруги. После чего даже обещал компенсацию в тысячу фунтов ежегодно, если Элейна оставит его в покое. Эмма задумалась о причинах столь щедрого жеста. Пытался Ланселот откупиться от навязчивой поклонницы? Или положить конец слухам о так называемой чистоте девы? Либо же проявил жалость и ощутил галантное желание защитить даму любыми доступными ему способами? Каковы бы ни были мотивы рыцаря, Элейна отказалась.
Эмма всегда считала героиню капризной и незрелой, снисходительно относясь к ее решительному заявлению о невозможности жить без Ланселота, а идею умереть ради любви и вовсе воспринимая немного жалкой. Но теперь, при повторном прочтении, Элейна показалась трагической фигурой.
– «Отчего должна я оставить эти мысли? Разве я не земная женщина? И покуда дыхание есть в моем теле, я стану твердить мои жалобы, ибо, я верю, в том нет греха перед Богом, что я люблю земного мужчину, ибо для того и создал меня Господь, и всякая праведная любовь приходит от Него» [34], – зачитала Эмма.
Когда Элейне велели забыть о Ланселоте и жить дальше, она не просто отказалась от требования, но и отвергла саму идею. В памяти всплыли учителя, которые постоянно призывали витавшую в облаках Эмму не отвлекаться на уроках, а также профессора, который советовал ей стать более организованной. Не говоря уже о друзьях, которые просили прекратить их позорить. И об Иэне, когда тот велел больше не думать про убийства. «Отчего должна я оставить эти мысли?» Усилием воли Эмма задвинула этот вопрос на задворки сознания и продолжила чтение.
Десять дней Элейна отказывалась есть и пить, пока не очутилась на грани смерти, и тогда призвала брата с отцом, чтобы дать им очень подробные и весьма жестокие инструкции: облачить ее в прекрасные
