Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова
– Это не проблема. Дайте адрес, и я пришлю машину.
Я хотела было отказаться и попросить изложить мне все в телефонном разговоре, но, немного поразмыслив, поняла: Настя будет занята поисками потенциальной жертвы, используя аккаунт погибшей Котовой, Субботкину можно поручить чтение распечаток из сообщества, сама я могу заняться тем же в машине по пути к Гэтсби.
– Обратно вас, разумеется, тоже отвезут, если в этом есть необходимость, – словно уловив мои сомнения, продолжил Гераскин.
Я назвала адрес Глафиры Дмитриевны, и через минуту он сообщил, что дорога у водителя займет чуть больше двух часов. Немного потоптавшись возле кабинета Насти, я пыталась понять, как лучше сообщить коллегам о своем намерении ненадолго покинуть их славный город, и наконец открыла дверь.
В этот момент телефон в моей руке ожил. На экране высветилось имя Антона.
– Эй, – позвал Селиванов. – Не забыла о нас?
– А вы обо мне?
– Думаем каждую минуту, переживаем.
– Ну-ну, – передразнила я. – Оттого, наверное, совсем не интересуетесь моими успехами.
– Там начальство общается между собой, так что мы в курсе ситуации.
– И? Ничем не можете помочь?
– А вот и не угадала. Данные на ноутбуке Кудрявцевой удалось частично восстановить.
Я замерла в предвкушении, но Антон молчал.
– И что там? – не выдержала я. – Не томи.
– Я думал, ты сама захочешь взглянуть. Надо только понять, как переправить тебе ноутбук.
– Привезти не хочешь? – ехидно спросила я.
– Дел по горло…
– Ага, как обычно, – весело щебетала я. – Ладно. Заберу через два часа.
– Не понял… Ты вернулась?
– В процессе.
Я отключилась, избегая лишних вопросов, которые непременно последовали бы, и теперь без каких-либо зазрений совести сообщила коллегам:
– Данные на ноутбуке первой жертвы восстановили, нужно за ним съездить.
– Хорошие новости, – кивнул Субботкин. – Сейчас билеты посмотрим.
– За мной машину пришлют, – сказала я чистую правду.
– Ничего себе у вас сервис, – присвистнула Настя. – Так почему бы им сразу сюда гаджет не привезти?
– Пока дают, надо брать, – подмигнула я. – Заодно пообщаюсь с нашими, мало ли что они забыли мне поведать. Да и дома цветы полью.
О свидании с Гэтсби им знать было необязательно.
* * *
Водитель ждал меня возле подъезда, и я, прихватив с собой распечатки с информацией из тематических сообществ, с удобством устроилась на заднем сиденье. Дорога предстояла довольно долгая, а чтение не особо увлекательное, но на Виктора надежды было мало. Слишком уж я боялась, что он упустит что-то важное, от естественных и точных наук мой товарищ был далек. Не то чтобы они были моим коньком, но доверять я все же привыкла только себе.
В итоге биофизика меня не на шутку увлекла. Я перелистывала страницы, заботливо распечатанные Настей, и с увлечением читала дискуссии о ДНК, строении белков и работе ферментов. Участники сообщества обсуждали это так живо и так остро, словно решали вопросы жизни и смерти.
Особенно меня заинтересовала физика мозга и нервной системы, а также биофизика поведения. Оказывается, реакции организма на стресс, боль, страх и адаптацию можно было моделировать.
Кстати, именно в этой дискуссии Котова особенно много проявляла себя. Она не просто задавала вопросы, но и выдвигала теории, ссылаясь на научные труды и разнообразные эксперименты.
Вынув из сумки ручку, я обвела и подчеркнула некоторые моменты. За чтением даже не заметила, как мы въехали в наш славный город. Я попросила водителя заехать в контору, прежде чем он отвезет меня на встречу с Гэтсби.
Селиванов изошелся на комплименты, высокие оценки моей работы и, разумеется, невероятной красоты, доброты и ума. Словом, был готов на все, дабы я и дальше продолжала делать его работу. В целом, слушать его было даже приятно, но во времени я была ограничена, а потому потребовала ноутбук Кудрявцевой.
Взяв его со стеллажа, Антон даже заботливо предложил мне пакет, но я заверила, что обойдусь, и вообще посоветовала почаще задумываться о нашей планете и потреблении пластика, чем, кажется, ввела его в легкий экологический ступор.
Мне не терпелось начать изучать содержимое ноутбука, но ресторан, в который мы направлялись, находился буквально в пяти минутах езды от работы.
Я опустила взгляд на свои брюки, порадовалась, что надела сегодня шелковую блузку горчичного цвета, которая была мне к лицу, но все же заключила, что мой вид не совсем соответствует уровню места, в которое мы прибыли. Впрочем, вспомнив, что Гэтсби тяготеет к отдельным залам в местах общепита, расправила плечи и гордо последовала ко входу.
Как я и предполагала, меня проводили в обособленное помещение, где Евгений уже ждал меня в шикарном костюме, который по совпадению был в тон моей блузке.
На комплименты, как и Селиванов, сегодня не скупился и он, а когда с ними было покончено, мы сделали заказ. Разглядывая меню, я поняла, что последние дни ем исключительно подножный корм и преимущественно на бегу.
– Есть успехи? – живо поинтересовался он.
Я не нашлась, что ответить. О моих изысканиях Гэтсби знал не так много, и было непонятно, стоит ли его посвящать в детали. По-своему трактовав мое молчание, Гераскин улыбнулся и заявил:
– Хорошо, я первый! Пришлось поднять на уши все возможные и невозможные инстанции, подкупать, угрожать, шантажировать, применять физическую силу. К счастью, убийств удалось избежать, а все благодаря тому, что я вышел на одного очень интересного человека. Вера Кузьминична Силантьева.
Я опешила: Верой Кузьминичной звали психолога, которая занималась с нами в детском доме. Фамилии я, разумеется, не знала, но сочетание имени и отчества уже говорило о многом.
– Она жива? – не поверила я.
В те годы, что я находилась в детском доме, наша психологиня была уже весьма престарелой дамой.
– Увы, – покачал головой Гераскин. – А вот ее сын здравствует.
Я начала ерзать на стуле, пытаясь предположить, какая информация последует за этим.
– Я встретился с ним, и он передал мне один любопытный артефакт.
Гэтсби не смог сдержать улыбку, наблюдая за моей реакцией.
– Вы выглядите так, словно вам лет пять, а я держу в руке перед вами новогодний подарок, до которого вы не в силах дотянуться.
– Очень точное описание моего состояния.
– Боюсь вас разочаровать, это всего лишь один лист бумаги, написанный покойной собственноручно. Как поведал мне сын женщины, она его очень оберегала, а перед смертью попросила сжечь.
– Но он ослушался?
Гэтсби протянул руку и взял с соседнего стула черную папку, тут же передав мне. Пальцы дрожали, когда я открывала ее. Внутри действительно был тетрадный лист с неким списком, убористо помещенным в каждую клетку, без пропусков. Вероятно, с целью экономии места.
