Когда она вернулась - Люсинда Берри

мог мне дать – так это ощущения, каково это – быть только с мамой. Крошечный кусочек, осколок… всего лишь вспышка, запечатлевшая меня на качелях, небо над моей головой и краткое ощущение маминой руки у меня на спине – но это уже было что-то, и в этом воспоминании я чувствовала себя ближе к маме. Я рассказала об этом месте Дину, когда он потерял брата в автокатастрофе – тот разбился на мотоцикле. Я надеялась, что здесь он так же, как и я, сможет обрести мир и покой.

– Он рассказал тебе, что случилось? – спросила я.

– Сказал, что вы все поругались, ты расстроилась и убежала. Почему бы тебе самой не рассказать мне, что произошло?

Я пожала плечами, внезапно ощутив усталость от прошедшего дня.

– Я узнала, что мама нас бросила, а папа весь день от меня это скрывал. Вот, в общем-то, и все.

– Думаю, этого вполне достаточно, – ответил Дин.

Мне казалось, что среди всего, что творилось вокруг нас, папа был моей нерушимой скалой. Как же я должна была со всем этим справиться, если больше не могла доверять отцу? Он никогда меня не предавал. В наших отношениях это мне нравилось больше всего.

– Папа обещал, что всегда будет мне рассказывать все, что узнает о маме.

– Обещаешь не откусывать мне голову, если я тебе кое-что расскажу?

Склонив голову набок, я проговорила:

– Зависит от того, что ты скажешь.

– Тебе это не понравится, но, может быть, сделаешь твоему отцу поблажку? Он ведь не на несколько недель затянул с этим признанием. Я хочу сказать, ты даже суток ему не дала! Это довольно жесткие условия, не находишь?

Дин сжал мою руку, делая вид, что сейчас меня ущипнет, и в конце концов я не выдержала и хихикнула.

– Хочешь услышать мое скромное мнение?

Я кивнула.

– Может, ты злишься на отца потому, что сегодня утром ты оказалась не у дел, когда произошло нечто важное? Я прекрасно тебя понимаю и, откровенно говоря, сам не могу ответить, почему мне не пришло в голову тебя разбудить. Мне стоило это сделать. Так что если злишься на отца, придется тебе разозлиться и на меня. – Пожав плечами, Дин расплылся в улыбке. – Прошу прощения.

– Что еще я пропустила? – спросила я.

– Ничего. И у нас есть полная запись всего разговора. Я почти уверен, что смогу уговорить Камиль включить ее для тебя.

– Правда?

– Ну конечно. Ничто из этой беседы не является тайной.

Я шумно выдохнула.

– Если мама ушла, потому что сама так хотела, это значит, что никого теперь не арестуют?

Дин наморщил лоб.

– Мы не можем произвести арест, если не было преступления, а Кейт пока что не указала на обратное.

– Но в больнице ведь нам говорили, что на ее теле – следы пыток. А это уже преступление.

– Это не противозаконно, если делается с твоего согласия.

– Она позволила им себя пытать?

Он кивнул с таким видом, словно сам не хотел бы, чтобы это было правдой.

– По крайней мере в первый месяц она была с ними. Все есть на видео.

– Но у нее же на спине есть отметины, шрамы, как от кнута. Это она тоже считает нормальным?

– Она так сказала.

– В самом деле?

Дин снова кивнул, но сколько бы раз он это ни повторял, я не могла уложить у себя в голове, как можно позволить обращаться с собой настолько ужасно. И если порка была для мамы в порядке вещей, насколько худшие вещи ей пришлось испытать, прежде чем она решила, что с нее довольно?

– Это не означает, что мы не узнаем о других преступлениях, совершенных против Кейт за то время, которое она провела с «Интернационалом», у нас ведь пока нет информации о целом десятилетии. Наше расследование далеко от завершения, но теперь мы больше не рассматриваем версию похищения, что означает смену вектора участия ФБР в деле, если только преступление не было совершено в нескольких разных штатах. Уровень угрозы будет снижен, и количество человеческих ресурсов, направляемых на расследование дела, также будет сокращено, учитывая отсутствие непосредственной угрозы. Знаю, это удар в самое сердце, но благодаря этой информации мы становимся на шаг ближе к тому, чтобы сложить весь пазл.

Я вздернула бровь.

– Ты шутишь?

– Ладно, скажу честно, дело движется до боли медленно, но мы по крайней мере заполнили несколько важных пробелов, благодаря чему по ночам я стану спать спокойнее, не переживая о вашей безопасности.

– Как думаешь, что такого могло случиться, что она решила нас бросить? – спросила я. Мне было больно от этих слов, но именно так мама и поступила. Наверное, нужно было свыкнуться с этой мыслью.

– Исчезнуть по собственной воле – не преступление. Такое случается повсюду. Чаще, чем ты думаешь. Помнишь, я тебе уже об этом говорил много лет назад?

Я кивнула. Это было вскоре после того, как я открыла для себя форум «Исчезнувшие». Мне было тринадцать, и до того времени я никогда прежде не рассматривала иных версий маминого исчезновения помимо тех, что озвучил мне папа. В то время на уроках истории мы занимались составлением своих генеалогических таблиц, что и послужило спусковым крючком к тому, что в моей душе поднялись все связанные с мамой вопросы и эмоции. Я загуглила маму. Форум «Исчезнувшие» оказался первым в списке совпадений.

То, что я там прочла, потрясло меня до основания, а папа не желал знать ни слова из того, что там было написано. Даже обсуждать это со мной отказывался.

Тогда я отправилась к Дину, чтобы тот помог мне во всем разобраться. В отличие от отца, он признавал версию о том, что мама могла самостоятельно принять решение уйти от нас. Я рассказала Дину о том, что на форуме обсуждалась также версия о мамином самоубийстве, и тогда он шокировал меня, признавшись, что эту версию они тоже проверяли. Редкая честность – вот что мне больше всего нравилось в Дине. Так было всегда.

– И что, потом она просто решила вернуться? Зачем ей было это делать после всех этих лет? – задала я вопрос.

– Наши с тобой мысли работают в одном направлении. – Убрав руку с моего плеча, Дин с хрустом размял костяшки пальцев. – И я сделаю все, чтобы разобраться в этом.

– Спасибо, Дин.

Он всегда обладал способностью приводить меня в чувства.

– Просто все происходит слишком быстро. Как будто стоит мне обрести твердую почву под ногами, случается что-то неожиданное, и вот я уже снова сбита с ног. Сегодня был просто какой-то разрыв