Когда она вернулась - Люсинда Берри

прикладывать полотенце к моим свежим отметинам. Ожидая встречи со Скоттом, я изо всех сил старалась избегать любых наказаний, но Рэю не понравился надменный взгляд, которым я его одарила три дня назад. Я умоляла его простить мне это – всего один раз, но Рэй отказался. К счастью, моя спина должна быть прикрыта одеждой – поскольку этот аспект практики Скотт не принял бы никогда.

– Все будет хорошо, – успокоила меня Марго, словно почувствовав, что я себя накручиваю.

Я откинулась назад в своей бочке. Она была права. Нужно было просто расслабиться и насладиться моментом. Кто знает, когда в следующий раз мне предстояло помыться теплой водой. К тому же мои тревоги ничего не могли изменить. Я погрузилась в пену, вдыхая аромат мыла. Мне было безразлично, что мыло было дешевым. Моим органам чувств недоставало стимуляции до такой степени, что я ощущала физическую боль.

Марго позволила мне полежать в бочке, пока вода не остыла, а затем наскоро сполоснула все мои интимные зоны, отчего мои щеки вспыхнули стыдом. Я была благодарна Марго за то, как быстро она с этим справилась. Выбравшись из бочки, я встала на полотенца, которые Марго расстелила передо мной. Кожа немедленно покрылась пупырышками. Когда я потянулась за своей юбкой, Марго меня остановила.

– Постой, – бросила она, прежде чем выскочить из комнаты.

Вернулась она через несколько секунд, и вручила мне красивый красный сарафан.

– Надень его, – велела Марго.

Я вытаращила глаза.

– Ты серьезно? Я не могу это надеть. Как же правила скромности?

– Рэй его одобрил.

– Правда?

Марго ответила кивком. Я не могла в это поверить. Бретельки вместо рукавов! С чего бы Рэю позволять мне надеть такое откровенное платье?

– Ну что, так и будешь стоять и разглядывать платье или все-таки наденешь? – поторопила меня Марго.

Взяв сарафан, я задрала руки, надела его через голову и принялась расправлять на теле. Что подумает Скотт о том, как я потеряла в весе? Я надеялась, он не сочтет меня слишком костлявой. Скотт ненавидел, когда из-за похудения я лишалась рельефных бедер. Трусы я натянула в самом конце. Я нервничала сильнее, чем в день нашей свадьбы, шагая по проходу в церкви.

– Выглядишь чудесно, – сказала Марго.

Я смутилась.

– Спасибо. Как думаешь, он уже здесь?

– Должен быть. Несколько минут назад я слышала, как хлопнула дверь.

– О боже. – Я попятилась назад, пытаясь нащупать что-то, за что можно было бы ухватиться, поскольку меня захлестнула волна эмоций.

Марго протянула мне руку, за которую я ухватилась, последовав за ней прочь из ванной комнаты в общую зону. Мне хватило одного взгляда, чтобы окинуть все помещение: истертые полы из твердой породы дерева, в центре комнаты – печь из кованого железа, щербатый кофейный столик, старомодный диван, продавленный посередине. Рэй сидел на одном из деревянных стульев от кухонного гарнитура. Я обвела взглядом зону кухни, выискивая там Скотта. Там его тоже не оказалось. «Он что, еще не заходил? Почему же Рэй держит его снаружи?»

Встав со стула, Рэй двинулся ко мне.

– Ты так чудесно выглядишь, дорогая.

Он наклонился, чтобы расцеловать меня в обе щеки, но я отстранилась.

– Где Скотт? – спросила я.

– Почему бы тебе не присесть?

Я потрясла головой.

– Я не хочу садиться.

Я хотела Скотта. Мои внутренности скрутило. Чтобы Рэй не заметил слез, покатившихся по моим щекам, я отвернулась.

– Он пришел на встречу со мной в условленное место, Кейт. Но мне жаль, он не захотел с тобой увидеться. У Скотта сложилось мнение, что у нас с тобой отношения, и ничто из сказанного мной не смогло его переубедить в этом. Он сказал, что не желает иметь с тобой ничего общего. Мне очень жаль.

– Нет! – помимо воли у меня вырвался вопль страдания.

– Позволь тебя обнять.

Рэй потянулся ко мне, но я ударила его по руке.

– Отойди от меня. Я не желаю, чтобы ты ко мне прикасался.

Этого не было на самом деле. Просто не могло быть. Они должны были прийти. У меня должен был быть шанс все исправить.

– Как же Эбби?

Марго положила ладонь мне на спину.

– Скотт сказал, что только никуда не годная мать могла бросить ребенка, как это сделала ты, и он не хочет, чтобы ты даже приближалась к дочери, – ответил Рэй.

– Но я же ее не бросала! – кричала я. – Ты говорил ему об этом?

– Я испробовал все возможные варианты, чтобы помочь ему понять, но Скотт отказывается смотреть на вещи под другим углом.

Рэй покачал головой.

– К несчастью, суды, вероятнее всего, будут с ним солидарны. Миру сложно понять и принять наши методы и практики.

Уничтоженная, я осела на пол. Марго опустилась на колени рядом со мной, а Рэй сел с другой стороны. Одной рукой он обнял меня, и на этот раз я не стала брыкаться.

– Быть может, это способ, которым Господь делает для тебя то, что сама ты совершить не в силах.

– Отказаться от мужа и дочери? – с трудом проговорила я сквозь рыдания. – Что это за Бог, который требует такой жертвы?

– Тот самый, который пожертвовал собственным сыном, – отозвался Рэй.

Зарывшись лицом в подушку, я старалась заглушить свои всхлипывания, но это было тщетно. Уиллоу обладала прекрасным слухом и мгновение спустя оказалась у моей койки. Опустившись на колени рядом с моей постелью, она оказалась в каких-то дюймах от моего лица.

– Даже не могу представить, насколько это больно, – прошептала она, несмотря на то что в хижине мы были только вдвоем, и нас больше никто не мог услышать. – Помни, коль скоро ты отдаешь настолько больше, чем любой из нас, то и вернется к тебе в результате тоже намного больше.

Последние пару дней она твердила мне одно и то же. Мне от этого не становилось легче. Казалось, что боль от потери семьи не отпустит меня никогда.

– Подвинься, – сказала Уиллоу, и я откинула одеяло, так что она смогла забраться под него. Прижавшись ко мне, Уиллоу крепко обвила меня руками. – Ш-ш-ш… Ш-ш-ш-ш… Все хорошо, – монотонно тянула она таким голосом, каким обычно успокаивают плачущего младенца. Тогда я прильнула к Уиллоу, разрыдавшись у нее на груди.

– Мне не справиться с этим без них, – кричала я. – Я не смогу!

– Нет, сможешь. – Уиллоу принялась гладить меня по голове. – Ты уже справлялась сама. Целых несколько месяцев. Ты сильнее, чем сама думаешь.

Я затрясла головой.

– Я слабая, очень слабая.

Каждую ночь перед сном их лица были последним, что я себе представляла. Каждое утро моя первая мысль была о