Заложник любви - Наталия Николаевна Антонова

найти причину для подозрения Ивана, а чтобы посмотреть на реакцию Марины.

– Вы с ума сошли! – ответила ей Свиридова. – Конечно, нет.

«Выходит, эта мадам не держит зла на детей бывшего мужа от других жен», – подумала Мирослава.

– Скажите, Марина Александровна, а вы сами никого не подозреваете в убийстве Леонтия?

– Нет, – уверенно ответила женщина и добавила: – По той простой причине, что Леонтия никто не убивал. Он сам утоп! Так и сказал следователь русским языком. А если вы хотите поживиться за счет Лутковской, – она презрительно хмыкнула, – то это дело вашей совести.

– Спасибо, Марина Александровна, что согласились уделить нам свое, – Мирослава чуть не сказала «драгоценное», – время.

– На здоровье! – ответила третья жена Свиридова.

Морис подозвал официанта и, расплатившись за всех троих, оставил «гному» щедрые чаевые.

Глава 16

На улице снова шел снег.

– И когда уже наступит март, – проговорил Миндаугас, садясь за руль и запуская дворники.

– Скоро, – улыбнулась Мирослава, – оглянуться не успеешь, как придет март. Только кто тебе сказал, что в марте не будет снега? Еще и морозы возможны.

– Все равно в марте легче, – стоял на своем Морис.

Мирослава рассмеялась:

– В марте ты стиснешь зубы и будешь ждать апреля.

– Только в вашем крае снегу ничто не мешает пойти и в апреле, – грустно ответил Миндаугас.

– Да, это так. Но апрельский снег быстро слизывают лучи утреннего солнца и из-под земли пробиваются подснежники.

– Уговорили, – сказал он, – буду ждать апреля.

– Думаю, что через март все-таки перескакивать не стоит, – пошутила она, – хотя бы для того, чтобы подарить мне мимозы. – И, не дав ему ответить, тут же спросила: – Как тебе Марина Александровна?

Морис так закатил глаза, что Мирослава, в шутку испугавшись, проговорила:

– Смотри на дорогу.

– Надеюсь, что четвертая жена Леонтия, Зинаида Яковлевна, более приятная, – сказал Морис.

– Хочешь и к ней поехать со мной?

– Нет уж, увольте, – жалобно проговорил он, – я после Марины Александровны не приду в себя трое суток.

– Экий ты впечатлительный! – Мирослава сняла перчатку и шлепнула ею его по плечу.

– И не говорите, – согласился он. – Надеюсь, у вас найдется для меня задание, которое я смогу выполнить, не выходя из дома.

– Посмотрим. Но вот для того, чтобы расчистить дорожки от снега, тебе все-таки придется выйти из дома.

– Это само собой, – кивнул он. – Но за ворота я ни ногой.

Глядя в зеркало на его преувеличенно серьезное лицо, Мирослава расхохоталась. Морис тоже улыбнулся, довольный тем, что развеселил ее.

Воспользовавшись тем, что они оказались в Старом городе, детективы заглянули в художественный музей. Бродить по его этажам можно было целый день. Поэтому детективы на сегодня выбрали только третий этаж. И на вдумчивое путешествие по нему у них ушло почти три часа.

На выходе Мирослава сказала:

– Казалось бы, я видела эти картины много-много раз, но всякий раз мне почему-то кажется, что я вижу их впервые. И только после нескольких минут начинается постепенное узнавание. А потом ты словно общаешься с давними знакомыми, с которыми не виделась долгое время.

– Почему так происходит? – спросила она и сразу же предупредила: – Только не говори, что это великая сила искусства.

– Не скажу, – пообещал он серьезно. А потом улыбнулся и добавил: – Я вам вообще ничего не скажу!

– Это еще почему? – то ли удивилась, то ли огорчилась Мирослава.

– Ищите сами ответ на свой вопрос, потому что у каждого он свой.

– А ведь ты прав, – задумавшись на мгновение, согласилась она и тоже улыбнулась.

Когда они вышли из музея, снег уже не шел. Но на улице было тихо-тихо. Может быть, потому, что улицы Старого города и узкие переулки не могли вместить в себя большое количество машин. К тому же здесь не было манящих торговых центров. Только театры, музеи, храмы, дворец спорта, цирк, филармония, неподалеку внук того дуба, который когда-то посадил сам великий Федор Шаляпин. Желудь с дуба Шаляпина был посажен в другом месте, из него вырос сын шаляпинского дуба. Желудь с этого дерева посадили на месте дуба, посаженного Шаляпиным.

По свидетельству Дмитрия Евсеева, работавшего в те годы в филармонии главным инженером, легендарный дуб в конце 90-х годов прошлого века спилили и сожгли по наущению некоего застройщика, даже не удостоившегося сомнительной чести Герострата.

Шура Наполеонов все это время никак не давал о себе знать, поэтому детективы довольствовались ужинами, состоящими в основном из овощей, мяса индейки, рыбы и фруктов.

Морис собирался сегодня испечь ватрушку с творогом. Но Мирослава предложила ему перенести это занятие на завтра, а сегодня можно было доесть индейку с капустой и попить чай с сухофруктами. Морис не стал возражать.

Ярко-розовое солнце висело за окном, пока не касаясь горизонта, когда Мирослава предложила еще раз полюбоваться фотографиями четвертой жены Леонтия Свиридова – Зинаиды Яковлевны.

– Что вы хотите там увидеть? – спросил Морис, включая ноутбук.

– Просто хочу присмотреться к ней.

Морис пожал плечами:

– Что ж, смотрите.

Не удержавшись, стал смотреть и сам.

– А она хорошенькая, – сказала Мирослава.

– Да уж, – согласился Морис, – я нисколько не удивляюсь тому, что Леонтий удрал от Марины Александровны к Зинаиде Яковлевне.

– Ты забываешь о том, что и от Зинаиды Яковлевны, как ты выразился, он тоже удрал.

– Ну и дурак! – сказал Морис.

Мирославу рассмешила та пылкость, с которой он это произнес.

– История Леонтия Свиридова чем-то напоминает историю колобка, вы не находите? – спросил Морис.

– Еще бы найти лису, которая его съела. Морис! Какая у нее славная дочка! Только почему она назвала ее Мия?

– Наверное, ей нравится это имя. Кстати, оно обозначает «упрямая, непокорная, своенравная». Имя имеет скандинавское происхождение, точнее шведское.

– Только шведов нам тут не хватало, – проворчала Мирослава.

Морис рассмеялся:

– Надеюсь, это не из-за неприязни к Карлу Двенадцатому?

– Нет, это из-за ностальгии по Полтаве, – парировала она.

Разговор стал более напряженным, и Морис решил переключить внимание Мирославы на собаку:

– Смотрите, какая милая псина!

– Действительно, его шерсть точно впитала в себя все летнее солнце.

– Вы не хотите завести собаку? – спросил Миндаугас.

– Не знаю, я никогда об этом не думала. Надо спросить Дона.

«Да уж, – подумал Морис, – живем под мягкой лапою кота».

– Тебе не кажется, что Зинаида Яковлевна проявляет живой интерес к моде? – спросила Мирослава.

– Мне кажется, что модой интересуются все женщины, – ответил он, не слишком задумываясь над ответом.

– Да? – протянула она и, повернув голову, как-то странно посмотрела на него.

Тут он вспомнил, что Мирослава модой не интересуется вообще. Если что и могло бы ее заставить заинтересоваться ею, то только убийство в Доме моды. Но такого,