Дублер - Анна Кейв

– Теперь есть, – хихикнул Рафа, хитро блеснув глазами.

Глава семейства выпучил глаза и шикнул:

– Вы что, мышь притащили?!

– Ага, – хором подтвердили мальчишки.

Мама ахнула:

– Где вы её взяли?!

Даня пожал плечами:

– У ларька с самсой.

Следователь медленно развернулся к Кизнерам-старшим:

– Ваши дети поймали голыми руками крысу и выпустили у нас в отделе? Ладно, разберёмся. – Он стрельнул глазами на опера: – А ты слезай давай, не позорься. Действительно – опер, а мышей боится.

Он закрыл дверь под дружный хохот мальчишек и вернулся за стол, исподлобья посматривая на супругов.

– Вы должны догадываться, почему я вас вызвал. Мы проверили информацию по Карине и выяснили, что она не обучается в интернате для глухонемых детей. Более того, о ней там вообще не слышали. Где Карина? На этот раз я требую от вас правдивый ответ, иначе я буду вынужден отнести вас к подозреваемым по делу пропажи Ренаты, а теперь ещё и Карины.

Напрягшись, Роман и Эльвира переглянулись. Глава семейства погладил жену по руке:

– Мы должны рассказать.

Эльвира в страхе выпучила глаза, но муж её перебил:

– Я сам. – Обратив взгляд на следователя, он произнёс скорбным тоном: – Карины не существует.

Опешив, следователь откинулся на спинку стула:

– Послушайте, это уже переходит все границы. Вы издеваетесь? В следующий раз вы заявите, что Карина живёт в Антарктиде и переворачивает пингвинов?

– Это правда, – севшим голосом подтвердила Эльвира. – Когда я была беременна Ренатой, врач услышал два сердцебиения. Мы с мужем настроились на двойню и придумали имена: для девочек – Рената и Карина, для мальчиков – Рафаэль и Данила. А потом УЗИ показало, что ребёнок только один. Либо врач ошибся, либо… Знаете, мне всю беременность твердили и родственники, и знакомые, что у меня точно двойня – живот был просто огромный. Ни с Рафой, ни с Даней такого не было. И я до последнего верила в чудо, хотя и понимала, что УЗИ не могло врать. Когда Рената родилась, я просила врачей убедиться, точно ли нет второго ребёнка и…

Следователь перебил сбивчивую речь женщины:

– К чему вы ведёте? Давайте ближе к сути.

Эльвира укорила его:

– Это важно, дослушайте. – Помолчав и собравшись с мыслями, она продолжила делиться воспоминаниями и переживать заново эти моменты: – Впервые мы стали замечать, что Рената играла с кем-то, когда ей было два года. Мы не обратили на это внимания, это же ребёнок, они чего только не придумают. Но потом – дочке тогда исполнилось три года – у этого «партнёра по играм» появилось имя – Карина. Когда я спросила, кто такая Карина, Рената с уверенностью заявила, что это её сестричка. Представьте мой шок. Мы никогда с мужем не упоминали при Ренате о том, как хотели назвать дочерей. Мы никогда не упоминали о том, что их должно было быть двое. Я посчитала это каким-то… знаком свыше? Я думала, что Рената видит свою нерождённую сестру. Моей ошибкой стало то, что я поощряла поведение дочери. Я осознала это, когда Ренате исполнилось пять лет, а она всё ещё играла с Кариной и верила в её существование. Она наделила её характером, привычками и особенностями. Именно Рената сказала, что Карина не слышит и не разговаривает.

Следователь потёр переносицу. За свою карьеру он слышал и не такое. Он имел дело с фанатиками, сектантами и просто сумасшедшими. Но Эльвира не была похожа ни на одного из них, мужчине до сих пор не удалось составить её психологический портрет. Это настораживало его – от таких людей никогда не знаешь, чего ожидать.

– Вы показывали свою дочь специалисту? – поинтересовался он.

Помедлив, Эльвира качнула головой:

– Нет. Но я читала об этом в интернете.

Киреев усмехнулся:

– Ну конечно, интернет наше всё. И что дальше?

Оскорбившись, Эльвира хотела съязвить, но сдержалась и ответила:

– Там было написано, что для дошкольников это вариант нормы – иметь воображаемого друга. Поэтому мы с мужем не стали показывать Ренату врачам. До совершеннолетия стараются не ставить шизофрению, чтобы не испортить будущее ребёнка этим клеймом, но могут указать в карточке аутизм и заставить посещать психолога и психотерапевта, принимать лекарства – чаще всего нейролептики. Я изучила о них всю информацию. Приём таких мощных препаратов, да ещё в детском возрасте, в будущем мог вызвать нарушение менструального цикла, бесплодие, повысить риск развития онкологической патологии. Могла возникнуть опухоль гипофиза! Ну как я могла давать дочери такое лекарство?! – она перевела дух и, промокнув глаза, продолжила: – Ренату вообще могли положить на лечение в стационар! Мы с мужем не хотели портить ей жизнь. На форуме мне посоветовали родить Ренате реальную сестричку. И так у нас появился Рафаэль, а следом за ним и Даня. Четвёртый раз я не стала рожать. У Ренаты и так уже была большая разница в возрасте с Данилой, не было смысла добиваться рождения Карины. Момент был упущен.

Следователь саркастично выгнул брови:

– На форуме посоветовали, значит… И что же, «Карина» всегда была с вами?

– Нет, – опередил жену Роман. – Мы воспользовались тем, что «Карина» была глухонемой, и «отправили» её в интернат. Это сработало, «Карина» перестала появляться. Но Рената просилась навестить её. Я тогда развивал бизнес и, когда появилась возможность его расширить, предложил Эльвире переехать в другой город, оставив «Карину» здесь. Рената перестала видеть «сестру».

– Как ваши сыновья узнали о «Карине»?

Эльвира снова взяла слово:

– Рената иногда говорила о ней, спрашивала, как она. Это не прошло мимо мальчиков, мы же одна семья. И мы не стали отходить от легенды, сказали, что их «сестра» живёт в другом городе и учится в интернате. Мальчишкам этого было достаточно.

– И они до сих пор думают, что «Карина» реальна? – уточнил следователь.

– Да, – кивнула женщина. – Когда-нибудь мы расскажем им правду, но не сейчас.

– «Карина» снова появилась, когда Рената была уже подростком, я правильно понимаю?

Тяжело вздохнув, Эльвира всхлипнула, погружаясь в воспоминания. Роман ответил за неё:

– Да, это случилось в конце девятого класса. Мы предполагаем, что это было связано со стрессом. Выпускные экзамены до чего только не доводят подростков!

– И как вы узнали об этом? – допытывался Киреев.

– Данила рассказал, – повела плечом женщина. – Я даже удивилась, что не Рафа, ведь он был дома после обеда и чаще виделся с Ренатой, а Даня тогда ходил в садик. Это произошло на майских праздниках. Рената и мальчишки сидели дома, пока мы с мужем отлучались по своим делам. Тогда-то Даня и заметил странности за сестрой. Она сидела в своей комнате и общалась жестами с «Кариной». Наверное, по этой причине Рафаэль не обратил на это