Дублер - Анна Кейв

разным было отношение родителей к ним двоим. Карину словно не замечали. Родители не пытались её понять, не хотели начинать учить язык жестов. Когда Рената говорила, что Карина тоже хочет новую игрушку, родители отмахивались:

– У вас что, мало игрушек?

Когда Рената замечала, что несправедливо покупать одну коляску для пупса на двоих, родители закатывали глаза:

– Ну и зачем нам две коляски? Играйте по очереди.

Когда родители в упор не замечали просьб Карины, Рената вынуждала обращать на неё внимание, а в ответ получала равнодушное:

– Переведи, что говорит Карина.

Ещё в детстве Рената поняла, что Карину не любили. Она была неполноценной, а значит, ненужной. Ею нельзя было гордиться, хвалиться перед родственниками и знакомыми. Её сплавили в интернат и родили замену – Рафаэля и Данилу. После первого же переезда о Карине словно забыли. В какой-то момент Рената даже стала сомневаться: а не придумала ли она то, что у неё была глухонемая сестра? Нет, не придумала. Все зимние каникулы она провела вместе с ней. Карина была из плоти и крови. Родная сестра и единственный человек, кто ненавидел родителей так же, как сама Рената.

После каникул, когда Карина вернулась в интернат, а Рената осела в своей комнате, их общение вынужденно сошло на нет. Рената не хотела пользоваться видеосвязью, опасаясь записи экрана. Она была уверена – ради того, чтобы быть в курсе их разговоров, мама могла выучить язык жестов. Она не пошла на это для того, чтобы общаться с Кариной, но освоила бы язык, чтобы продолжать контролировать Ренату.

Девушка смогла найти выход только спустя два месяца после зимних каникул. Мама, успокоившись, начала наконец выходить из дома и оставлять Ренату под присмотром Рафаэля, когда тот возвращался из школы. Именно так, а не наоборот. Установив закономерность её выходов, девушка выпытала у Рафы, куда отлучалась мама. Мелкий раскололся сразу, как только сестра пообещала неделю выполнять за него домашку. Как только девушка выяснила, что мама увлеклась спа-процедурами и записалась на все виды массажа, стоунтерапию и антивозрастной комплекс, в её голове созрел план.

Спустя две недели Рената вычислила точное расписание всех процедур, которые посещала мама. Рискнув, она отправила этот график на электронную почту интерната, попросив передать его Карине. Когда мама в следующий раз отлучилась в спа-салон, сестра объявилась на пороге квартиры. К счастью, мама не запирала ту на два замка, чтобы у Рафы всегда был доступ. Рената не могла выйти за пределы квартиры так, чтобы об этом не узнала мама, но никто не запрещал ей пригласить в гости Карину. И девушка этим воспользовалась.

Карина навещала её каждый раз, когда мама уходила на антицеллюлитный массаж, водорослевые обёртывания и прочие процедуры, которые вытягивали из неё деньги, но всё никак не возвращали ни молодость, ни красоту, ни стройное тело. Сёстры не переставали шутить об этом у неё за спиной.

Единственным, что омрачало их посиделки, было зло в лице Рафаэля. Пока младшенький был в детском саду, Рафа отрывался за них обоих. Он носился с криками по квартире, то и дело заглядывая в комнату Ренаты и бросая в неё шуточки:

– А я сейчас пойду гулять, а тебе нельзя! – дразнил её брат. – А завтра мы пойдём с одноклассниками в батутный центр, а ты будешь сидеть дома! А смотри, как я могу, – раз, и вышел из квартиры! А ты не можешь, бе-бе-бе!

Рената сбилась со счёта, сколько раз она кидала в Рафу домашние тапки, но он не переставал её донимать. На майских праздниках, когда детский сад был закрыт, а родители продолжали уезжать по своим делам, к нему присоединился и Даня:

– Тебя надо в жёлтый домик сдать, только психи так машут руками! – издевался младшенький, показывая язык.

– Это язык жестов, маленький ты недоумок! – разразилась Рената. – Если бы вы с Рафой не были такими тупыми, тоже смогли бы общаться с Кариной. А теперь брысь из моей комнаты!

Но несносные братья и не думали успокаиваться, придумывая всё новые издёвки и шутки.

Август 2027 года

Седьмой день после исчезновения

Роман и Эльвира Кизнеры опустились на стулья напротив Киреева. Тот смерил пару мрачным взглядом:

– Я вас приглашал на другое время. Уже собирался подавать в розыск, когда прошло три часа, а вы так и не явились.

Роман взял жену за руку, когда та громко всхлипнула. Он нахмурился:

– Простите, жена решила, что у вас для нас плохие новости. Пришлось вызвать «Скорую». Вы… нашли Ренату?

Бросив взгляд на женщину, которая, побледнев, пошла непонятными красными пятнами, следователь качнул головой:

– Не нашли. Я вызвал вас по другому поводу.

Облегчённо выдохнув, Эльвира выплюнула обвиняющим тоном:

– Снова допрос? Да сколько можно?! Вы допрашиваете нас как каких-то преступников. Ещё и мальчишек заставили привести… Лучше бы ребёнка мне искали!

– Поверьте мне на слово, преступников я допрашиваю иначе, – жёлчно отрезал следователь, не скрывая неприязни к семейной паре. – А мальчиков я попросил привести, потому что их показания тоже могут понадобиться.

Роман потянулся к портфелю и поспешил вставить, пока не разразился конфликт:

– На самом деле я и сам собирался к вам заехать, – он положил на стол смартфон. – Это старый телефон Ренаты. Предпоследний. Она его разбила, и мы с женой подарили новый – тот, который сейчас при ней. Я сдал телефон в мастерскую, чтобы поменяли экран.

Следователь взял гаджет в ладонь и попытался его разблокировать. На экране высветилась заставка с кадром из какого-то фильма и запрос на введение пароля.

– И зачем он мне? – непонимающе выгнул бровь мужчина.

– Ну как же… – растерялся Роман. – Если «Дублёр» не предоставил доступ к перепискам Ренаты, может, это реально осуществить с прежнего телефона? У вас же должны быть эксперты, которые этим занимаются? Они могут подобрать пароль, разблокировать телефон и просмотреть соцсети.

Покивав, следователь вызвал оперативника и передал ему устройство, отдав приказ получить данные со смартфона в кратчайшие сроки. Как только молоденький опер вышел из кабинета, Киреев сцепил пальцы в замок и хотел задать вопрос, но его прервал крик из коридора.

– Да что там творится… – пробурчал он и, встав из-за стола, выглянул за дверь. – Что за крики?

Кизнеры обернулись и упёрли взгляд в хохочущих мальчишек, сидящих напротив кабинета. Рядом с ними, забравшись на стул, стоял опер, вжимаясь в стену.

– Опёр, а мышей боится! – высмеял паренька Даня.

– Не опёр, а опер! – поправил его оперуполномоченный неожиданно высоким тембром. Это вызвало новую волну смеха. Парень откашлялся и добавил нормальным голосом: – Здесь не место для шуток.

– Каких мышей?! – рыкнул следователь. – У нас в