Заклинатель - Лейтон Грин

йоруба есть слово «гун». Ближе всего, как я понимаю, по значению к нему слово «одержимость». Возможно, этот Н’анга как раз и практикует какую-то форму гуна. Могу заверить, что одержимость духами вполне в компетенции Эсу. Вам знакома это концепция? Насколько мне известно, у католической церкви есть разработанная система обрядов на случай одержимости и изгнания бесов?

Профессор Радек что-то коротко буркнул, соглашаясь.

– А в джуджу есть свои ритуалы, хотя наша религия и поощряет гун. Мы приглашаем оришей, чтобы они овладели верующим. Когда ориша решает прийти и приветствовать вас, это большая честь. – Грей заметил, как передернуло Нью и какое удовольствие это, по-видимому, доставило Фангве. – Хотя к Эсу это не относится. Его никогда не приглашают. Одержимость Эсу – ужасное состояние. Лишь сильнейшие бабалаво могут заставить его покинуть тело, которым он овладел.

– Да, гун – самое всего правдоподобное объяснение из всех, что я слышал, – сказал профессор Радек.

– Джуджу не чурается новых ритуалов, новых форм поклонения. Возможно, этот бабалаво оправдывает свое имя. Возможно, он взывает к Эсу, и тот приходит принять его жертву.

– А какая ему выгода от такого обряда?

– Больше, чем жертвы, Эсу любит только овладевать кем-то. Он жаждет быть в этом мире. Ожидающий его пленник – сосуд для гуна. Такое Эсу наверняка понравится.

– А бабалаво будет хорошо вознагражден, – проговорил Виктор. – Он получит огромную власть в мире духов и в глазах своих последователей.

– Да.

– Даже если чисто теоретически предположить, что так оно и есть, куда деваются тела жертв? – спросил Грей. – Они должны где-то находиться.

– Одержимость Эсу может привести к тому, что он поглотит тело пленника.

Грей недоверчиво покачал головой. Доктор снова осклабился.

– Или, возможно, Эсу предпочитает забирать свои жертвы с собой.

– Забирать с собой? – переспросила Нья.

– Смерть – еще не самое страшное. – Клик-клак.

Нья вжалась в спинку кресла.

– Или, возможно, – предположил Виктор, – Н’анга только хочет, чтобы его последователи верили, будто он кого-то призывает, но на самом деле этого не происходит. Эффект-то тот же самый. Если он убедит единоверцев, что вызывает Эсу, то станет одним из самых грозных и почитаемых бабалаво в истории джуджу.

– Ну и ну, профессор, какое амбициозное заявление!

Грею захотелось наорать на них обоих, однако слова, которые он произнес, прозвучали так корректно, что его даже досада взяла:

– Однако и это не объясняет, что происходит с людьми внутри круга.

Ему никто не ответил.

– Что ж, доктор, – сказал профессор Радек, – мы ознакомились с вашими фантазиями, и я высоко оценил ваши актерские способности. Теперь давайте вернемся в реальность.

Доктор Фангва впервые за все время удостоил профессора своим вниманием, и взгляды двух мужчин – Виктора, бесстрастного и внушительного, и призрачно-спокойного Фангвы – встретились. Пальцы последнего начали ритмично постукивать по креслу.

– Теперь – это когда я должен доказать вам, что обряды джуджу на самом деле просто притворство? Объяснить, что происходит с жертвами? На западный манер разжевать, почему тот человек не смог покинуть свою воздушную тюрьму?

Виктор оставил его вопросы без внимания.

– Каково назначение тумана?

– Никто не может смотреть в лицо орише. Этот бабалаво принял меры предосторожности.

– А может, скрыл от глаз тщательно спланированную хитрость? А как насчет выбора жертв: есть в этом какая-то закономерность?

Фангва ответил насмешливым тоном:

– Бабалаво ничего не делает без причины.

Его ответ заставил Виктора сделать паузу, прежде чем снова ринуться в бой.

– Этот бабалаво носит красный балахон. Никогда не слышал, чтобы одеяния бабалаво были не белого цвета. Что вы об этом скажете?

– А сколько настоящих бабалаво вы знаете? Сколько их приходило читать лекции в ваши аудитории?

Мужчины молча мерили друг друга взглядами, пока не вмешалась Нья:

– Доктор, пожалуйста, помогите. Мы нуждаемся в ваших знаниях.

Доктор Фангва плавным движением повернул к ней голову. Улыбка, похожая на оскал черепа, медленно растянула его губы. Нья снова подалась назад. Доктор изрек:

– Красный – цвет жертвоприношения, цвет Эсу. Этот бабалаво верит, что снискал благосклонность Эсу. Смелый поступок.

– Вы наверняка можете что-то рассказать о выборе жертвы, – предположил Виктор. – Должны же быть какие-то связи, какая-то логика, которой он руководствуется. Почему он остановился на Уильяме Эддисоне, а не на каком-нибудь селянине, чье исчезновение не спровоцировало бы начало расследования? – Виктор наклонился вперед. – Если бы это зависело от вас, кого бы выбрали в качестве жертвы?

Пальцы Фангвы стали барабанить быстрее, и он снова повернулся к Виктору.

– Возможно, вас, профессор. Вы – гордец. Страдания, которые вы станете испытывать, когда нож избавит вас от гонора, окажутся весьма угодны Эсу.

Виктор с ухмылкой уставился на Фангву. Грей подумал, что доктор умышленно сделал это заявление в излишне фамильярной манере.

Снова вмешалась Нья, попытавшись хоть отчасти снять напряжение.

– Профессор просто пытается понять мотивы Н’анги. Что, по-вашему, нужно сделать, чтобы его найти?

– Могу предложить вам прекратить расследование. Этот бабалаво явился сюда с какой-то целью. Он добьется ее и уйдет.

– Боюсь, это невозможно, – возразила она.

– Тогда вы, весьма вероятно, умрете.

– Если вы тот, кого мы ищем, – вмешался Грей, – это очень удачный ответ.

Он задал вопрос, чтобы увидеть реакцию Фангвы, но тот и бровью не повел.

– Нья, пожалуйста, позвольте мне распрощаться с этими господами. А мы с вами выпьем чаю и цивилизованно продолжим беседу.

Нья изобразила вежливую улыбку, хотя даже ребенок понял бы, что ее пришлось вымучивать.

– Увы, у меня нет времени. Однако у меня есть еще один вопрос.

– Конечно, голубка моя. – Клик-клак.

– Почему после обряда нас оставили в буше одних, без сознания? Когда ничто не мешало людям бабалаво разделаться с нами или забрать с собой?

– Я уже говорил: бабалаво не убивает бесцельно, вне ритуала. Он заберет вас, когда будет к этому готов. А до тех пор может насмехаться над вами или оставить метку, давая понять, что смерть неминуема. От этого ваши страхи усилятся, и ценность жертвоприношения тоже увеличится.

– Что за метка такая? – спросил Грей. – Ею может быть дохлая обезьяна в спальне?

– Опишите, – хмыкнул Фангва.

– Обезьяну обложили землей и изуродовали.

– Появившаяся у вас в доме обезьяна в окружении земли символизирует вашу могилу. То, что сделали с ней, сделают и с вами. Прежде чем вы умрете.

Грей скривился и сказал:

– А столбик глины с тремя круглыми отметинами?

– Это знак Эсу. Надеюсь, вы не видели всего этого лично? В противном случае вам совсем не позавидуешь.

– Хватит, – скомандовал Виктор. – Мы закончили. – Он встал и теперь возвышался над доктором Фангвой. – Предлагаю вам, – тихим голосом произнес он, – находясь в Хараре, выполнять свои непосредственные обязанности атташе по культуре.

Грей и Нья поднялись вместе