Заклинатель - Лейтон Грин

любой час, застав одну и тут же картину.

Нья представила профессора Радека, и Фангва жестом предложил всем садиться. Он сложил руки на коленях и повернулся к Нье. Его улыбка стала шире.

– Рад, что вы решили вернуться.

– Нам нужно задать несколько вопросов, – сказала она немного резко, вероятно, стараясь скрыть под этим чувство неловкости.

– И вы выбрали меня. – Клик-клак.

– Больше некого.

– Неужели? Тогда, полагаю, вы ищете более… специфические сведения… и считаете, что я ими обладаю. Это тоже приятно.

Нья положила ногу на ногу и разгладила брюки.

– Доктор, прежде чем мы продолжим, нужно кое-что прояснить. Мне придется спросить у вас, где вы были вечером двенадцатого декабря. Это прошлая пятница.

– Я исполнял свой долг. В кругу своих последователей.

Лицо Ньи дрогнуло.

– Какой долг?

– Долг атташе по культуре, разумеется. Принимал небольшую группу соотечественников. Все в порядке? Вы так… побледнели.

– Где происходило собрание? – тихо спросила Нья.

– Здесь, конечно же.

– Понятно. И вы можете это подтвердить?

– Несомненно. Если желаете, можете после нашей встречи расспросить мой персонал. – И он кивнул головой в сторону мальчика, стоявшего в дверях.

Грей сжал зубы. Этот человек опять играет с ними.

Нья посмотрела на мальчика, сглотнула.

– Думаю, пока что мы можем продолжить.

Пальцы доктора Фангвы по-паучьи шевелились, постукивая по узкому деревянному подлокотнику то одиночными ударами, то сериями. Его лицо было спокойным, будто остекленевшим. Грей украдкой покосился на Виктора, изучавшего Фангву с тем же интересом, с которым он разглядывал юного слугу.

– В прошлый раз мы с вами беседовали об одном человеке, помните? – начала Нья. – О бабалаво.

– Само собой.

– В прошлую пятницу вечером мы с мистером Греем были на обряде, который он проводил. Хотелось бы задать вам несколько вопросов на эту тему.

Глаза доктора чуть-чуть расширились, он сделал глоток чая из стоявшей на низеньком столике подле него чашки. Потом поставил ее на место, и его пальцы возобновили свои движения.

– Если вы не забыли, – продолжала Нья, – мы обсуждали значение слова «Н’анга» и как оно связано – или не связано – с джуджу. Вы сообщили, что не знаете ни об одном ритуале джуджу, во время которого кого-то призывают.

Доктор кивнул головой, как будто довольный ее успехами.

– Мы считаем, что во время обряда Н’анга пытался призвать определенную сущность. Мы сами были этому свидетелями.

– И что же это за сущность такая? – спросил доктор с преувеличенной вежливостью, словно он разговаривал со школьницей.

– Полагаю, вы слышали про Эсу?

Доктор тоненько хихикнул.

– Поверить не могу, что кто-то, выросший вне моей культуры, произносит это имя. Слышал ли я его? Каждый йоруба знает это имя; его шепчут каждому ребенку, который плохо себя ведет. Вопрос в том, знаете ли вы значение этого имени?

– Профессор Радек нас просветил.

– Просветил, вот как?

Виктор наконец заговорил.

– Нам нужно узнать, почему Н’анга пытается призвать Эсу и как это может быть связано с исчезновением Уильяма Эддисона.

Фангва все так же смотрел исключительно на Нью.

– Джуджу – религия со сложной структурой, профессор. Она включает в себя бесчисленное множество ритуалов и церемоний. Как я говорил вам в прошлый раз, – продолжил он, по-видимому, снова переключившись на Нью, – призыванию в джуджу места нет. Мы прорицаем, мы ходатайствуем, мы молим, мы повинуемся – но не призываем. Возможно, вам стоит в точности описать мне, что, по-вашему мнению, вы видели.

Пока Нья снова в подробностях рассказывала про ритуал, Грей наблюдал за доктором. Ни единое слово из всего рассказа не вызвало у того никакой реакции, пока Нья не добралась до того, как Н’анга нарисовал кровью круг и заточил туда человека. При упоминании этих фактов пальцы Фангвы стали барабанить более настойчиво.

Он заговорил только после того, как Нья закончила.

– Вы видели то, чего не должны были видеть.

– Вы думаете, он пытался призвать Эсу? – спросила Нья.

– Если да, значит, он дурак.

– У вас есть хоть какое-то представление о том, что могло происходить внутри круга?

Глаза доктора засияли.

– Кровавые жертвы – неотъемлемая часть джуджу. Ориши их требуют. Кровь – это жизнь, дух, душа – непременный атрибут каждого обряда. – Он помолчал, давая словам помариноваться в собственном соку, а когда заговорил снова, звук его голоса стал каким-то шипящим. – Нет оришей, которым бы требовалось столько крови, сколько этому Эсу. Чем больше пролито крови, чем сильнее страдала жертва, тем он довольнее, тем охотнее дарует то, о чем его просят. Обряд, посвященный Эсу, – штука очень хитрая. И опасная. Проводя его, нужно принимать все меры предосторожности и приносить самые крупные жертвы. Лишь сильнейшие бабалаво осмеливаются хотя бы произносить его имя.

– Вот как вы сейчас? Речь об этом? – поинтересовался Грей.

Фангва проигнорировал его замечание.

– Чтобы скандировать это имя, паства должна верить, что защищена своим бабалаво. Но призывать его? – Доктор посмотрел на каждого из своих гостей. – Этот бабалаво либо безмерно зазнался, либо сошел с ума.

Грей сложил руки на груди. Он нутром чуял: Фангва знает больше, чем рассказал. Но к чему эти уловки, тщательно продуманные реплики? Если бы доктору было это необходимо, он мог бы прикрыться своим дипломатическим иммунитетом. В голову Грея пришло лишь одно объяснение этим маневрам: Фангва хотел, чтобы они с Ньей и Радеком были поблизости. И нетрудно догадаться почему: достаточно заметить, как он смотрит на Нью. А та продолжала свои расспросы:

– Так значит, вы не знаете, что там происходило.

– Я сказал вам, что незнаком с этим ритуалом.

– Но какие-то соображения у вас имеются, правда же?

– Имеются.

– Тогда, пожалуйста, поделитесь, – попросила Нья.

– У вас же и у самих тоже есть соображения, так? Я сказал вам, чего требует Эсу.

Нья хмыкнула.

– Вы намекаете, что Эддисона могли принести в жертву?

– Джуджу – религия требовательная, – сказал Фангва. – Истинно верующие понимают, что порой от них требуется, – вы ведь сами сказали, что этот мужчина добровольно вошел в круг во время обряда.

Грей поперхнулся.

– Вряд ли этот бедолага осознавал, что вообще должно произойти.

– Тогда, возможно, ему следовало бы более вдумчиво выбирать себе вероисповедание.

– Доктор, здесь не Нигерия, – сказала Нья. – Вы не понимаете нашей культуры.

– А вы не понимаете джуджу.

28

Грей снова посмотрел на Виктора, но тот, казалось, ушел в свои мысли.

– Так нам предлагается поверить, – сказал американец, уставший слушать болтовню, которая, по его мнению, никак не могла помочь им найти Эддисона, – что этот Эсу, будучи призванным, приходит и забирает свою жертву?

– Неужели мне придется снова повторить вам, что я незнаком с ритуалом? Ход ваших мыслей слишком буквальный, слишком западный. В языке