Анна Литвиновы - Даже ведьмы умеют плакать

Она вполголоса кашлянула. Хозяин, распростертый на ковре, не пошевелился, – так и лежал, как упал, на боку. Тогда Лиза встала. Прошлась по комнате, осматриваясь. Все солидно и внушительно: камин, портьеры, медицинская аппаратура возле кушетки.

Лиза заглянула в кабинет. Стол. Компьютер. Полки, уставленные научной литературой. Она вздрогнула: ей показалось, что Кирилл Мефодьевич пошевелился. Она оглянулась: нет, по-прежнему лежит на боку.

Она подошла к письменному столу красного дерева. На столешнице – ни пылинки, ни бумажонки. Лежит только могучий том с закладками. Она обогнула стол, чтобы посмотреть название. Внушительная книга называлась «Оккультная магия». Из-под фолианта выглядывал лежащий на столе одинокий бумажный листок.

Лиза сдвинула книгу в сторону. Какой-то список, отпечатанный на принтере.

Тринадцать фамилий. Есть и мужские, и женские. Просто фамилии, имена и отчества – ни адресов, ни телефонов.

Что-то заставило Лизу вглядеться в список.

1. Чернобривец Роман Игоревич

2. Колыхалов Аркадий Феоктистович

3. Макеев Владимир Николаевич

…

и так далее, вплоть до:

13. Иванова Марина Леонидовна

Первая фамилия – единственная в списке – была обведена кружком. И сама эта фамилия – Чернобривец – показалась Лизе смутно знакомой. Где-то она ее встречала. Где-то слышала. Но где? И в связи с чем? Нет, вспомнить никак невозможно.

Тут Лизе почему-то показалось, что ей НАДО запомнить список. Именно так: надо .

Она прочитала его раз, затем другой. На память Лиза никогда не жаловалась и поэтому была уверена, что список теперь навсегда отпечатался в ее мозгу.

Но что же он все-таки означает? Наверное, это клиенты колдуна? Но зачем записывать их фамилии – тем более все подряд?

В этот момент из гостиной раздался шорох. Лиза опрометью бросилась вон из кабинета. И вовремя. Кирилл Мефодьевич пошевелился и со стоном уселся на полу. Слегка потряс головой, словно отгоняя тяжелый сон. Лиза подошла к нему.

– Извините, мне стало нехорошо, – пробормотал колдун, предваряя вопросы и объяснения.

– Может быть, вызвать «Скорую»? Или дать вам какое-нибудь лекарство? Нитроглицерин?

– Нет-нет, все в порядке.

Не глядя на нее, Кирилл Мефодьевич резво подскочил на ноги.

– Я ухожу, проводите меня, – бросила Лиза.

– Да-да, конечно, – поспешно проговорил колдун.

После своего обморока он был кротким, как овечка.

– Марианна, пожалуйста, проводи! – слабым голосом попросил колдун.

ГЛАВА 9

ЛИЗА. ПРЕДЕЛЫ ВЕЗЕНИЯ

Лиза ждала: после поединка с колдуном ей будет плохо. Не сомневалась – или голова заболит, или сердце начнет колоть, или… В общем, мало ли у организма слабых мест? Шла от Патриарших в сторону метро и к себе прислушивалась: ну, вот сейчас… кольнет, засвербит, заноет… И по сторонам озиралась. Боялась, что на тротуар вот-вот вылетит пьяный водитель или с крыши на нее кирпич свалится. Но нет. Ничего плохого не происходило. Машины степенно тащились по переулкам. Да и организм, против ожиданий, вел себя безупречно. Наоборот: во всем теле возникли легкость и бесшабашность, и даже захотелось творить всякие глупости. Например, купить биг-мак и скормить его веселым весенним воробьям… Или улыбнуться вот этому симпатичному подростку – хоть и лужи кругом, а он беспечно рассекает их на роликах. Наверняка парень улыбнется в ответ, лихо подкатит к ней… и можно будет попросить, чтобы дал прокатиться! А что, разве у нее нет права немножко покадрить молодежь?!

Однако от глупостей Лиза все же удержалась. Отвернулась от подростка и спустилась в подземку. Но, что забавно, сегодня ей везло и здесь: двери открылись прямо перед ней, в вагон она вошла первой, юноша с чертежным тубусом вышел на «Кузнецком мосту» и освободил ей место, и даже вонючих или пьяных пассажиров по соседству не локализовалось… А когда Лиза добралась до «Выхина» – и вовсе случилось чудо. На остановке не оказалось ни единого человека, а маршрутка ждала, гостеприимно распахнув дверь, и тут же тронулась, как только Лиза устроилась на самом удобном местечке у окошка…

А дома ее встречали одуряющий запах свежей выпечки и бабушкина улыбка, и даже кот терся о ноги так аккуратно, что не оставил на новых колготках ни единой затяжки.

– «Муравьиную кучу» испекла! – гордо сообщила старушка. – Пойдем чай пить, пока она тепленькая!

– Ну, ты и чудо в перьях! – ласково попеняла бабушке Лиза. – С утра жаловалась, что голова болит, а сама кулинарные подвиги совершаешь!

Бабушка жестом фокусника сдернула с торта чистое полотенце, похвасталась:

– Смотри, какая красивая!.. А голова у меня прошла. Весь день раскалывалась, а вечером – как рукой сняло. Вот я и решила тебя побаловать!

– А я думала, что это я тебя побалую. – Лиза достала из сумочки макдоналдсовский пирожок.

– Он тоже не пропадет, – заверила старушка. – Спасибо тебе, Лизочка… А, пока не забыла. Тебе звонила твоя подруга Серебрякова.

– Чего хотела? – Лиза сосредоточенно вырезала из «кучи» аппетитный, граммов на триста, кусок.

– Узнать, какие новости по ее делу.

Лиза фыркнула.

– Да, так и сказала: «По моему делу», – уточнила старушка. – Просила тебя перезвонить ей в любое время. Серебрякова – это твоя подружка по институту? Такая полненькая, коренастая?

– Ага. – Лиза с наслаждением бросила в рот кусочек «кучки». – Обалденный торт, просто супер.

Но бабушку так просто не собьешь.

– А какие у тебя с Серебряковой дела?

Лиза поморщилась.

– У меня с ней – никаких.

– А у нее – с тобой? – не отставала бабушка.

Лиза внимательно посмотрела на старушку. Что это с ней сегодня? Обычно бабуля никогда на нее не давила. Если видит, что внучка не хочет чего-то рассказывать, – только плечами пожмет и оставит ее в покое. Неужели Серебрякова посвятила старушку в характер дела ?

– Да ну ее! Эта Серебрякова – вечно канючит, ноет… и свои проблемы на других перевешивает, – туманно ответила Лиза. – Но у меня до ее дела пока руки не дошли. Все некогда.

– А она, похоже, ждет, – с легким укором сказала бабушка. – Два раза повторила, что ей можно перезвонить хоть ночью.

– Господи, бабуль! Ну, что ты мне этой Серебряковой аппетит портишь? – возмутилась Лиза. – Чем болтать, лучше на «кучу» налетай. А то ведь с меня станется: сама все съем.

Бабуля послушалась, и о Серебряковой они больше не говорили. Перезванивать однокурснице Лиза тоже не стала – поздно, не хочется, да и сказать нечего. Но перед сном, пока бабушка плескалась-умывалась в ванной, Лиза все-таки достала из сумочки фотографию серебряковского молодого человека. Долго вглядывалась в беззаботное лицо с грустными глазами и даже ласково водила пальчиком по густым бровям… Может, раз сегодня такой везучий день, она почувствует что-то? Поймает хотя бы краешек волны, на которой живет серебряковский прекрасный принц?

Но фотография молчала. А в голове вертелись незваные и совсем не дружеские мысли: «Интересно, он хорошо танцует? А анекдоты – умеет рассказывать? А машина у него есть?»

М-да, несерьезный какой-то у нее сегодня настрой. И зачем только взялась за поиски, дала Серебряковой надежду?

Лиза вздохнула, убрала фотографию и выключила свет.

ЛИЗА. НОВЫЙ ПОВОРОТ

Транспортное везение продолжилось и назавтра.

Маршрутка и автобус мчались, будто на пожар, и Лиза в кои-то веки прибыла на работу вовремя. В восемь пятьдесят девять она уже распахнула дверь в отдел и весело выкрикнула с порога:

– Всем привет!

Мишка Берг в ответ улыбнулся, менеджер Светка шутливо откозыряла, девчонки-стажерки приветственно закивали. Одна Дроздова сидит, будто шомполом позавтракала.

– Здравствуйте, Антонина Кирилловна! – Лиза обратилась к ней персонально.

– Др…де, – продребезжала Дроздова и отвернулась.

– Вы имеете в виду «добрый день»? – уточнила Лиза, скидывая пальто и проходя к своему столу.

Дроздова разговор не поддержала. Демонстративно склонилась над клавиатурой. Лупит по клавишам с такой скоростью, что легко догадаться: печатает не свои мысли (их у нее максимум полторы в день, и те – глупые), а ряхинские ценные указания.

Лиза стрельнула глазом в рукописный документ, лежащий на столе у Дроздовой: разумеется, рука Аркадия Семеновича. Выведено слабеющим почерком: «МЕМО: всему персоналу».

– Я почему-то думала, что мы – специалисты, – произнесла Лиза в пространство. – А «персонал» – это только в «Макдоналдсе» или в супермаркете.

Она вопросительно глянула на Дроздову. Ну, сейчас уж точно заверещит: «Кузьмина! Имейте, наконец, почтение!» («Почтение» – любимое словечко Кирилловны. «Ее несбыточная мечта», – как говорит Мишка Берг.)