Смерть негодяя - Мэрион Чесни Гиббонс

так был уже приглашен. Просто так вышло, вот и все.

– А какое впечатление на тебя произвели Хелмсдейлы, когда вы у них гостили?

– Как-то даже не задумывалась об этом. Дом у них вполне удобный, кормят отвратительно, а гости обычно предоставлены самим себе. Мы в прошлом октябре провели у них около недели. Я тогда приезжала из Лондона. Вообще я их знаю с детства. Леди Хелмсдейл всегда была такой мощной и шумной, что сложно заподозрить у нее какие-то обычные человеческие слабости. А ее муж просто карикатурный шотландский землевладелец. Мне кажется, он вообще ни о чем не переживает.

– Странно это все, конечно, – сказал Хэмиш. – Они же, наверное, когда-то любили друг друга.

– Да нет, не думаю. – Присциллу явно удивила такая мысль. – Такие люди всегда женятся на ком-то подходящем. Она из семьи Таррисонов, которые держат большую мукомольную компанию, а у него есть титул и не было денег. Вот так дела и делаются.

– А что насчет тебя? Ты же выходишь замуж не ради того, чтобы угодить родителям?

– В этом нет ничего удивительного. Весь смысл выходов в свет в том, чтобы найти подходящего жениха.

– Но сейчас-то все изменилось. Вы не ходите представляться к королевскому двору и все в таком духе.

– Да, дебютанток уже давно не водят ко двору. Эту церемонию пытались заменить и теперь заставляют дебютанток делать реверанс перед тортом в отеле «Гросвенор-Хаус». Выглядит это чертовски глупо. Подобное все еще проводится, возможно, с меньшей помпой. Некоторые родители устраивают неофициальные приемы, чтобы объявить о дебюте дочери, а потом отправляют их в секретарские колледжи, где они живут в убогих квартирках с кучей других дебютанток. Но девушки все равно ездят в Аскот, Хенли, Гудвуд и так далее. Мамаши и папаши держатся поодаль, но втайне вынюхивают, у кого есть деньги, у кого нет, кто только прикидывается аристократом, и так далее.

– С ума сойти, – сказал Хэмиш. – Двадцать первый век на носу, а я, приличный блюститель закона, вынужден устраивать тайное свидание, будто какой-то викторианский лакей.

– Это моя вина, – с сожалением ответила Присцилла. – Мне надо учиться стоять за себя. У мамы и папы есть только я, поэтому и не могу разочаровать их.

– Разочаровать свиданием с кем-то вроде меня? Ты еще слишком юная, Присцилла.

– Я уже достаточно взрослая, чтобы знать, чего хочу, и понимать, что не следует тайком ужинать с тобой в какой-то дыре сразу после помолвки.

– Кстати, да, почему ты вообще решила прийти сегодня?

– Не помню, – ответила Присцилла. У нее в глазах стояли слезы.

– Ладно, что это я привязался, – мягко сказал Хэмиш. – В конце концов, это вовсе не мое дело. Ты слышала, что приключилось с Питером Фишером, который отправился в Аллапул, чтобы узнать, может ли он переметнуться к русским?

Присцилла покачала головой, а Хэмиш откинулся на спинку стула и принялся рассказывать длинную типично шотландскую историю о похождениях Питера Фишера, пока не рассмешил Присциллу. Затем он попросил ее рассказать о своих приключениях в редакции журнала.

За окном начало темнеть, и Хэмиш вдруг осознал, что они уже засиделись в опустевшем ресторане.

– Пойду попрошу счет, – с неохотой сказал он, подошел к стене и нажал на звонок.

Спустя некоторое время появился официант, но уже без белого пиджака.

– А я-то уж подумал, что вы тут собрались заночевать, – сказал он.

– Вряд ли это можно, не оплатив счет.

Официант ткнул большим пальцем в сторону кухни.

– Он говорит, что все за счет заведения.

– Он – это тот бармен, который еще и управляющий, да? Пойди и скажи ему вот что: я в курсе, что рестораном владеет «Обслуживающая компания „Белмонт“», и дальше обманывать их уже нет причин. Принеси счет.

Официант удалился и, все так же сутулясь, вернулся со счетом. Хэмиш увидел, что с него не взяли денег за бутылку кларета, но сил спорить уже не было. Он оплатил счет и, когда ушел официант, с грустью посмотрел на Присциллу.

– В каком-то смысле это прощание, Присцилла, – сказал он. – Раз ты говоришь, что больше не сможешь видеться со мной после свадьбы.

Он протянул ей руку, и Присцилла вложила свою ладонь в его. Она посмотрела в глаза Хэмишу, и ей вдруг захотелось поделиться с ним своими сомнениями: по поводу Генри, по поводу помолвки. Однако она понимала, что по отношению к Генри было бы нечестно обсуждать его с другим мужчиной.

– Простите, что прерываю, – раздался язвительный голос со стороны входа.

Хэмиш отдернул руку, будто коснулся раскаленного кирпича, и обернулся. В дверях стоял Андерсон.

– Чалмерс послал за вами, – сказал он. – Произошло еще одно убийство.

– Не может быть, – потрясенно прошептала Присцилла. – Фредди сбежал?

– Это не Фредди, – сурово ответил Андерсон. – Мистер Форбс-Грант сейчас пребывает в тюрьме Стратбейна. Убили его жену.

– Веру?! – воскликнула Присцилла, схватившись за стол. – Как?

– Яд. Кто-то отравил ее.

Глава двенадцатая

Не убивай; но нет нужды

Всерьез бороться за живых.

Артур Хью Клаф

– С каждым днем это все больше напоминает фильм ужасов, – проворчал Генри Уизеринг.

Ему никто не ответил. Все столпились в гостиной, прислушиваясь к шагам полицейских, снующих наверху в спальне Веры.

– Как стало известно, что ее отравили? – шепотом спросила Присцилла у Генри.

– Понятия не имею. Видимо, хватило одного взгляда на тело. Все это просто ужасно. Еще в комнате обнаружили повешенного.

– Повешенного?! – ахнула Присцилла.

– Куклу. Кто-то смастерил вполне реалистичное чучело, даже снабдил его подкрученными усами, и подвесил над кроватью Веры.

Пруни, не перестававшая плакать с того момента, как Присцилла вернулась домой, только сильнее зарыдала, раздражающе хлюпая носом.

– Давай выйдем, – сказал Генри. – Нас позовут, когда потребуется дать показания.

В саду ветер трепал рододендроны, окаймляющие подъездную дорожку. Высоко над головой сквозь черные рваные тучи плыла маленькая луна.

– Я должен спросить тебя, – начал Генри. – Понимаю, еще одно убийство, мы в ужасе и все такое… но какого черта ты пошла ужинать с этим деревенским констеблем, да еще и вырядившись так?

– Хотела проветриться, – ответила Присцилла. – Генри, ты не поймешь. Я согласилась встретиться с Хэмишем, потому что он мой старый друг и с ним легко. Знаю, что мне не стоило этого делать, и я вообще-то собиралась все отменить, но потом ты вдруг вылез со своей пресс-конференцией, и я не выдержала. Мне просто хотелось сбежать. Генри, ну как ты можешь силой гнать меня к журналистам ради очередной пары мутных снимков в газете?

Генри вздохнул.

– Ты еще так юна, Присцилла, – сказал он, невольно вторя Хэмишу.

«Да что она