Обмен - Джон Гришэм

обычное время – в восемь тридцать утра. Управляющий партнер офиса «Скалли» в Лондоне работал в фирме почти тридцать лет. Одиннадцать лет назад он вытянул короткую соломинку и провел собеседование с молодым американским адвокатом, приехавшим в город в поисках работы. С гарвардским дипломом юриста его едва пустили на порог, работу же он получил благодаря острому уму, сообразительности и приятной внешности – в тридцать лет Митч присоединился к «Скалли» в качестве младшего сотрудника.

Через шесть лет после этого Райли принял на работу Джованну Сандрони и, как большинство мужчин в офисе, влюбился в нее с первого взгляда. О своих чувствах он даже не заикался, поскольку был счастливо женат, и из штанов не выпрыгивал, иначе выставил бы себя на посмешище. Наняв девушку по указке Луки, он с гордостью наблюдал за тем, как она превращается в прекрасного адвоката, способного в один прекрасный день возглавить фирму.

Не успел Кейси выпить утренний кофе, как в кабинет вошла секретарша и молча вручила ему свой сотовый телефон. На экране высветилось сообщение: «Неизвестный абонент. Передайте Райли, чтобы проверил спам».

Он посмотрел на экран, потом на нее. Что-то было не так! Учитывая тягостное давление, охватившее офис после похищения Джованны, к любому незначительному отклонению относились настороженно. Райли пригласил секретаршу к столу, где стоял стационарный компьютер, перешел в раздел «Спам» и открыл письмо от неизвестного отправителя, пришедшее одиннадцать минут назад. Оба с недоумением отпрянули.

На экране появилась большая черно-белая фотография Джованны, сидящей в кресле в халате и хиджабе, закрывающем все, кроме лица. Она не улыбалась и не хмурилась. В руках у нее была газета – утренний выпуск «Та Неа», «Новости» на греческом языке, крупнейшей местной ежедневной газеты. Райли увеличил фото и разглядел дату – четвертое мая 2005 года, нынешнее утро. Главной темой была забастовка фермеров, на фотографии – ряд тракторов, перекрывших шоссе. Ничего о Джованне, по крайней мере на первой полосе, над сгибом.

– Звоните в техподдержку, а я вызову охрану, – велел Райли.

* * *

Кори знал, что Митч встает рано, поэтому дал ему поспать до половины шестого и лишь тогда позвонил. Через пару секунд Митч был уже на кухне. Сначала он включил кофейник, затем быстро открыл ноутбук. Первым делом он подумал: «По крайней мере, она жива».

– Греческую газету проверили, все по-честному, – сообщил Кори. – В Триполи продается, просто нужно знать, где искать. Они взяли сегодняшний выпуск рано утром, сделали снимок и отправили в Лондон. Насколько мы можем судить, больше его никуда не пересылали.

– И никакого сообщения от отправителя?

– Ни слова.

Митч отпил кофе, пытаясь собраться с мыслями.

– Думаешь, стоит сказать Луке? – спросил Кори.

– Да. Позвоню Роберто.

* * *

На следующее утро новости из Афин пришли куда более зловещие. В три сорок семь ночи, судя по данным системы охранной сигнализации, в почтовом отделении офиса компании «Скалли энд Першинг», расположенном в деловом районе центра города, взорвалась бомба. В этот час на работе никого не было, поэтому никто не пострадал. Изготовитель бомбы заполнил ее легковоспламеняющимися горючими веществами, предназначенными не для разрушения стен, а для распространения огня, и помещение мигом вспыхнуло. В Афинах был один из самых маленьких форпостов «Скалли», всего на четыре адвоката, и их кабинеты сгорели еще до прибытия пожарных. Пламя охватило третий этаж, из разбитых окон повалил дым. Через два часа после сигнала тревоги пожар удалось локализовать и потушить. К рассвету пожарные уже сворачивали шланги и уезжали, хотя для наведения порядка потребуется несколько дней.

Старшему партнеру позволили войти в здание и провели к обугленному остову его прежде роскошного кабинета. Удручающая картина разрушения! Почернело и сгорело буквально все – стены, двери, мебель, компьютеры, принтеры, ковры. Металлические картотечные шкафчики устояли перед жаром и дымом, но были залиты водой. Впрочем, их содержимое не представляло ценности. Все важные файлы и документы хранились в сети.

К полудню пожарные объявили случившееся поджогом. После этого управляющий партнер позвонил в Нью-Йорк.

Глава 21

Издательство «Эпикуреец» занимало три нижних этажа старинного дома на Семьдесят четвертой улице, рядом с Мэдисон-авеню, в Верхнем Ист-Сайде. А на четвертом и пятом этажах проживала хозяйка здания – эксцентричная затворница под девяносто, которая любила кошек и оперу. Целыми днями старушка слушала пластинки и по мере того, как старела и теряла слух, постепенно увеличивала громкость. Никто не жаловался, потому что ей принадлежало и это здание, и дома по обе стороны от него. Редакторы на третьем этаже иногда слышали музыку, но ничуть не расстраивались. Дома из красновато-коричневого песчаника той эпохи строили с толстыми стенами и полами. Арендную плату хозяйка брала скромную, потому что в деньгах не нуждалась и симпатизировала своим приятным жильцам.

Идеальное утро начиналось для Эбби с ясного неба, пятнадцатиминутной прогулки с Кларком и Картером в школу, а затем получасовой прогулки через Центральный парк до своего кабинета в «Эпикурейце». Как старший редактор, она сидела на первом этаже, то есть далеко от оперы и довольно близко к кухне. Комнатки были маленькие, зато удобные. Места не хватало, как и в большинстве зданий Манхэттена, вдобавок самую ценную площадь отдали под кухню – большое, современное, полностью оборудованное помещение, предназначенное для приезжих шеф-поваров, работающих над своими кулинарными книгами. Почти каждый день обязательно кто-нибудь да приходил, и в воздухе постоянно витали восхитительные ароматы блюд со всего мира.

Джованну похитили двадцать семь дней назад.

Как всегда, Эбби зашла за любимым латте в модную кофейню на Семьдесят третьей. Около девяти пятнадцати она стояла в очереди, уставившись в телефон, и размышляла о предстоящем дне, о сыновьях в школе, о муже на сорок восьмом этаже и о своей работе. Посетитель сзади легонько коснулся ее руки. Эбби обернулась и посмотрела в лицо молодой мусульманке в длинном коричневом одеянии с хиджабом в тон, закрывавшим все, кроме глаз.

– Эбби, верно?

Она опешила и не могла вспомнить, когда в первый или в последний раз общалась с настолько закутанной женщиной. Впрочем, в Нью-Йорке проживает множество мусульман. Эбби вежливо улыбнулась и ответила:

– Да, а вы кто?

Мужчина за спиной мусульманки читал сложенную вдвое газету. Ближайший бариста раскладывал на витрине круассаны и киши. Никто ни на кого не обращал внимания. Закутанная женщина сообщила на безупречном английском с легким ближневосточным акцентом:

– У меня новости от Джованны.

Глаза ее были темными, молодыми, густо накрашенными, и Эбби посмотрела в них с недоумением. Ноги у нее стали ватными, сердце застучало, во рту слишком пересохло, чтобы говорить.

– Что