Перстень русского дракона - Виктория Лисовская

упряжь с поводком, знал лишь бедный запыхавшийся Степан.

За свою долгую жизнь старший конюх повидал много, но вот выгуливать крокодила еще не доводилось.

Когда он в сопровождении еще трех мужиков с заостренными рогатинами и с длинным поводком, на конце которого находился зубастый хищник, появился на заднем дворе, вся челядь из Опалихи выскочила посмотреть на такое чудо чудное.

Мужики крестились, а бабы охали, чтоб «не мучили животину, все-таки тварь божья».

Лука Матвеевич тоже появился на крыльце, оглядел живописную картину, благосклонно кивнул, и мужики потащили упирающегося Севу купаться.

— Надеюсь, Змей подколодный его не сожрет? — с испугом прошептала Матрена.

— Не боись, подавится он нашим Севой, — улыбнулась Глаша. — Кто кого еще!

— Дык, Змей побольше Севы будет, он вот такущий. — Матрена развела руки так широко, как могла.

Глаша неопределенно пожала плечами, насчет Змея у нее было собственное мнение.

— Мотя, а ты не знаешь, Москвины еще не приехали?

— Я слыхала, как барин говорил, что они утром еще из больницы выехали, ночью должны доехать. И доктор Свирин тоже с ними, на праздник решил остаться. Как бы Марию Даниловну не растрясло в дороге, с ребеночком бы чаво не случилося. Баба на сносях, не стоит так далеко ехать, но сейчас вроде спокойно усе, — тряхнула рыжей косой Мотя.

— Надеюсь, более призраки их не потревожат, — согласно кивнула Глаша.

— Да, Луиза должна уже упокоиться, все-таки девятый день прошел, — со знанием дела закивала Мотя. — И молебен за упокой ее провели, теперь пусть спит спокойно.

— Да, пусть спит. Так жаль, молодая, красивая, а еще богатая невеста, и такая смерть, — заметила Глафира.

— Молодая, красивая — это да, а насчет богатства я бы так не сказала, — понизив голос, сообщила Мотя.

— Как это?

— Так она потому и приезжала к полоумному дядюшке, денег у него брала. Он ей подписывал чеки, а своих денег у нее мало было.

— А как же ее отец и его наследство? — удивилась Глафира.

— Мне ее служанка Дуняша рассказывала, что слухи о Луизином богатстве сильно преувеличены. От отца достались в основном картежные долги. И вообще приезжала она в гости в старых платьях, прошлых и предыдущих сезонов. Красивые платья, конечно, но не новые. Мужчины в этом не понимают, а у нас глаз наметан, — подмигнула Матрена. — Дуня рассказывала, что Луиза была отнюдь не богатой невестой, а сама искала себе богатого супруга, да и у дядюшки Якова не прочь была наследством разжиться, ведь больше родственников у него и нет.

Глафира слушала Матрену, раскрыв рот от удивления: Луиза Генриховна представлялась совсем в другом свете.

— Мотя, то, что ты мне сейчас рассказала, это правда? Ты уверена в этом?

— Конечно, я сама слышала, как Семен просил Луизу больше не занимать денег у Якова Борисовича, тот не помнил и не понимал ничего, а Луиза этим и пользовалась.

— А как ты могла это слышать? Это не в Вишневке было?

— Нет, Луиза к Пете приезжала, подарки ему дарила, а тут как раз Семен с бумагами появился для Луки Матвеевича. Увидел Луизку и ей начал выговаривать, что она деньги Якова Борисовича на всякую чепуху тратит, ну, типа зоологических альбомов.

— А это уже интересно, быть может, и к Пете она приезжала не просто так! Возможно, все эти подарки… Луиза специально хотела влюбить в себя впечатлительного мальчика, который любит зоологию, — задумалась Глафира. — Подскажи, Мотя, а как ты думаешь, после смерти Якова Борисовича к кому отойдет Вишневка, все его имущество, земли, деньги? У него есть дети?

— Ой, пока барин Голощекин не впал в детство, он видный был мужчина, попросту — настоящий бабник, ни одну красавицу не обделил своим вниманием в столице, да и у нас в деревне много девок перепортил, так что наследников у него половина детей в Вишневке и Опалихе, — покачала головой Матрена. — Но признанных наследников, насколько я знаю, нет.

— Надо же, — снова задумалась Глафира. Она уже недавно слышала про бабника в деревне.

— Пойдем со мной, на кухне поможешь, хватит болтать, скоро крокодила обратно приведут, выйдем посмотрим, — потащила Мотя горничную на кухню.

Тверская область. Наши дни

Таня не могла найти себе места. Одна-единственная мысль преследовала ее дома в свой единственный выходной. В этом криминальном уравнении хотя и было несколько неизвестных, но решение у него достаточно простое.

Таня всем сердцем чувствовала это, но логическое мышление и дедукция сегодня вовсю убегали от сыщика-парикмахера, вовсю насмехаясь над попытками девушки распутать эту историю.

Таня сидела за столом и аккуратно выводила на листке бумаги образы злого змея-Дракона с острыми зубами, длинной шеей и ощетинившимся хвостом.

— Нет, все не то, не то! Драконов не бывает! — девушка скомкала бумажку и выбросила ее в урну.

На новом листке начали проступать контуры глубокого озера и прибрежных камышей. Старательно рисуя волны на водной глади, Таня думала о возможном утоплении девочки, но как же тогда она смогла написать записку матери через неделю после своего исчезновения? Не со дна же озера она писала!

— Бред какой-то! — снова испорченный листок улетел в урну.

На третьем листке Татьяна старательно выводила послание, оставленное Анечкой на записке.

— МАМА ПАМАГИ! — записала парикмахер и задумалась. Вот здесь кроется разгадка — в самой Аниной записке. То, что это писала пропавшая девочка, графологическая экспертиза подтвердит, да и сама Светлана Сорокина сразу же заявила, что это почерк ее дочери.

— МАМА ПАМАГИ! — снова вслух зачитала Таня. — Мама! А почему не папа? Интересно, кто у нас папа и где он сейчас? — задумалась детектив. — И что он делает? Газеты читает? — фыркнула она. — Газета! Точно! Вот оно!! — от удачной догадки Таня подпрыгнула на месте и принялась носиться кругами по комнате, повторяя лишь одно слово: — Газета!

Не сдержав своего воодушевления, Таня схватила телефон и принялась набирать знакомый номер симпатичного следователя Куликова.

— Ну что, капитан, есть какие-нибудь новости по нашему расследованию?

— Таня, ты не поверишь, я как раз собирался тебе звонить! — радостно откликнулся в трубке Иван. — Пришла окончательная экспертиза по записке. Доказано экспертами: записку о помощи написала Анна Сорокина.

— Я тут подумала об этом клочке бумажки, в экспертизе написано, что это именно за газета?

— Да, сейчас посмотрю, где-то было… — Иван зашуршал бумагами. — Вот оно. Газета, судя по шрифту, по размеру и написанию букв, может быть только «Удмуртские известия» или «Научная жизнь».

Таня замерла на месте от подтверждения своей неожиданной догадки.

— Ваня, это точно не «Удмуртские известия», — заплетающимся голосом ответила она.

— Ну, эксперты не столь категоричны, дело в том,