Это было в Одессе - Александр Владимирович Козачинский

Джонсону. Оставалось только узнать местопребывание этого человека, а это было нелегко.

Путем одному ему ведомых изысканий мистер Джонсон, однако, напал на следы этого человека: он не уезжал на континент, он продолжал жить в Лондоне.

Мистер Джонсон потратил два дня на усиленную работу по отысканию человека, купившего документы, и нашел его. Это был давно известный Скотленд-Ярду шулер и подделыватель векселей, не однажды отбывавший наказание.

Он долго упирался, но наконец, вынужденный угрозами, обещаниями и красноречием мистера Джонсона, признался, что купил документы по поручению человека.

– Впрочем, это был китаец, – прибавил шулер.

– Где он находится?

– Не знаю.

– Постарайтесь припомнить, – с угрозой сказал мистер Джонсон.

И тогда он узнал поразительную вещь: он узнал, что китаец, купивший документы, как видел шулер, однажды выходил из особняка лорда Холлстена, вождя консервативной партии.

– Не может быть, – сказал Джонсон, изумленный, – что он стал бы там делать?

Но шулер клятвенно заверил его в этом.

Мистер Джонсон расстался с шулером и в течение трех часов бродил возле особняка лорда Холлстена, не осмеливаясь прийти туда с подобными подозрительными расспросами.

Он был принят дворецким, который очень сухо встретил мистера Джонсона.

Мистер Джонсон, поправляя ярко-зеленый, изумрудный галстук, с трудом подбирая слова, объяснил, что его интересует одна мелкая подробность: не посещал ли особняка лорда Холлстена в прошлом декабре какой-нибудь китаец?

– Посещал? – спросил дворецкий, с брезгливостью разглядывая изумрудный галстук Джонсона. – Нет, не посещал. Он живет в особняке милорда.

Мистер Джонсон подпрыгнул на своем стуле:

– Живет, – подтвердил дворецкий.

Он прибавил:

– Вернее, не в особняке, но в службах для прислуги. Он шофер милорда.

Мистер Джонсон кратко спросил:

– Имя?

– Ли-Ванг.

– Находится в Лондоне?

– Нет.

– Где?

– На Востоке.

Глаза мистера Джонсона выкатились из орбит:

– На Востоке?!

– Да, сэр, – сказал дворецкий с раздражением.

Мистер Джон подавленно спросил:

– Для чего он поехал на Восток, этот китаец?

С гордостью хорошо оплачиваемого лакея дворецкий ответил, что китаец Ли-Ванг сопровождает леди Эдит Холлстен в ее поездке на Восток; он один из самых преданных слуг милорда.

– Самых преданных? – переспросил мистер Джонсон.

– Да, сэр, – ответил дворецкий, – хороший шофер и очень преданный человек!

– Хорошо, хорошо, – быстро сказал мистер Джонсон, – я попрошу вас не доводить пока до сведения милорда о моих расспросах, лишне беспокоить милорда, пока не предвидится в этом надобности.

С этим дворецкий согласился.

Мистер Джонсон ехал в Скотленд-Ярд, крайне подавленный тем, что китаец оказался так далеко: это осложняло дело. Кроме того, он, может быть, уже успел скрыться.

Он имел продолжительный разговор с начальником, после которого снова посетил шулера, у которого взял точные сведения о проданных паспортах.

Паспорта были: на имя индуса, уроженца Пенджаба лейтенанта Абиндра-Ната, китайца, уроженца Кантона, Ли-Ванга и еще один паспорт, которого никак не мог припомнить шулер.

– Вы должны припомнить, – сказал Джонсон, нервно теребя свой изумрудный галстук.

Но этого шулер припомнить не мог. Он мог только сказать, что купил этот паспорт в Поплере у какого-то человека и что паспорт принадлежал умершему от воспаления легких брату этого человека. А больше шулер ничего не мог сказать.

Мистер Джонсон ехал обратно в Скотленд-Ярд, механически постукивая тросточкой по колену; его лицо было сосредоточенно: мистер Джонсон приступил к наиболее опасной и ответственной части своих исследований…

* * *

Леди Холлстен продолжала свою работу по выслеживанию бесшумной тени, посещавшей ее комнаты. Она пустила в ход всю свою женскую хитрость и все упорство спортсменки: это было занятнее верховой езды, хоккея и тенниса.

И леди Эдит проводила ночи с револьвером под подушкой, готовая при малейшем шорохе включить электричество и встретить ночного гостя, как подобает смелой путешественнице по Востоку…

В этот вечер леди Эдит вернулась домой рано; Казарин, провожавший ее, распрощался и уехал.

Леди Эдит совершила свой обычный туалет перед зеркалом, отпустила горничную, еще раз взглянула в зеркало, отразившее фигуру сильной и стройной спортсменки в розово-черной пижаме, с выбившимися из-под чепчика прядями светло-белокурых волос, легла в постель и выключила электричество.

Леди Эдит успела задремать, как вдруг ощущение присутствия в комнате кого-то постороннего разбудило ее…

Леди не зажгла света, зная по опыту, что из этого ничего не выйдет. Она даже не пошевельнулась в постели.

И леди Эдит явственно почувствовала, как мимо ее постели проскользнул кто-то. Как всегда – именно в этот день леди Эдит получила от лорда Холлстена письмо…

Она переждала несколько секунд, затем откинула одеяло и, собрав все свое мужество, бесшумно скользнула по ковру к двери. В щели мягко светился луч электрического фонаря. Вся комната была в темноте, и у бюро, где хранились письма, леди Эдит увидела Ли-Ванга, в одной руке державшего электрический фонарик, в другой письма.

Первым побуждением леди Эдит было окликнуть шофера, осмелившегося просматривать письма леди. В ней сразу заговорило чувство женщины, привыкшей видеть вокруг себя покорных рабов.

Но сейчас же леди Эдит подавила в себе это побуждение: было бессмысленно окликнуть Ли-Ванга. Человек, осмелившийся читать письма, пробравшись ночью в комнату, этот человек не остановился бы перед тем, чтобы избегнуть тревоги и ответственности, убив леди Эдит на месте.

Поэтому она так же бесшумно вернулась в постель.

Через минуту она почувствовала, как Ли-Ванг проскользнул мимо, почувствовала веяние струи воздуха от открываемой двери: Ли-Ванг исчез…

Леди Эдит, не закрывая глаз, пролежала до утра, обдумывая, зачем Ли-Вангу понадобились ее письма.

Она припомнила слова лорда Холлстена о преданности и улыбнулась: что сказал бы он, если бы увидел Ли-Ванга за чтением ее