Следствие по делу призрака - Юлия Владиславовна Евдокимова
– Не высветится. В лесу у реки нет сети.
– Нам достаточно того, что он определится у замка в ночь взлома его сети WIFI. Раз он сумел это сделать, значит в той точке связь была точно.
– Ты сказал, что Франческа получила то, на что согласилась. А как же любовь? Она же полюбила Эдмондо и, наверное, любит до сих пор.
– Мы не знаем этого наверняка. Тут много нюансов. Возможно, в ее представлении это счастье, всю жизнь содержать мужа, который с ней особо не считается. И сын, судя по всему, воспринимает ее как экономку, обслуживающую его нужды.
– И даже в этом случае ее мир рухнет…
– Что ты предлагаешь?
– К сожалению, ничего.
– А я поехал. Во Флоренцию.
– В ночь?
– Завтра рано утром совещание. Но буду держать тебя в курсе новостей. И, кстати… ты прописалась в замке лет на десять или все-таки собираешься домой? Ты не задумывалась, что…
– О своей жизни я подумаю сама. Я же не спрашиваю, когда у вас с Франческой свадьба. Еще одна Франческа кстати, ха!
– А ты спроси. Но не сегодня, иначе я опоздаю.
Саша вышла к подвесному мосту проводить комиссара. Буквально через мгновение машина скрылась из виду и ей стало очень грустно. Надо напроситься к Сибилле, скрасить ее последний одинокий вечер.
Но напрашиваться не пришлось.
– Алессандра, – хозяйка замка стояла посреди внутреннего двора. Я тут подумала… если вам интересно, у нас остались некоторые вещи бывшего владельца, синьора Клаудио Риччарди. Там какие-то бумаги, записи. Муж бегло просмотрел их, ничего интересного с исторической точки зрения там нет. Но, может, вы отыщете что-нибудь полезное?
Сибилла протянула девушке ключ.
– Заприте потом. Это в подвалах. Нет, не пугайтесь, там все в порядке, никаких паутин и мышей. В подвале мы оборудовали средневековую кухню, куда приводим туристов, храним вино и продукты, нужные и ненужные вещи. Сами увидите. Коробки с вещами синьора Риччарди лежат на дальнем диване. Все, что можно было продать, забрал племянник, или кем там ему приходился наследник. Так что ничего ценного там нет, распоряжайтесь, как хотите, все равно будем выбрасывать.
* * *
Дверь открылась без скрипа – замок недавно смазали.
Лестница уходила вниз, широкая, выложенная плитами, вытертыми сотнями шагов за века существования замка. Как и обещала Сибилла, здесь все было чисто, аутентично и… туристично.
Стены – не грубая кладка, а аккуратно выровненный камень, с лампами под старину. Где-то внизу уже горел свет – тёплый, жёлтый, как будто кто-то ждал гостью.
Она спустилась и замерла. Здесь стояла тишина, но, казалось, что все наполнено голосами. Не настоящими, конечно. Но в этом подвале, превращённом в музейную реконструкцию, всё дышало жизнью, которая когда-то кипела в замке.
Обширное пространство занимала средневековая кухня, воссозданная с восхитительной точностью. Огромный очаг, где когда-то варилось рагу для гостей хозяина замка, медные котлы, начищенные до блеска. На полках – глиняные горшки, деревянные ложки, связки трав, сухих, но ещё пахнущих тимьяном и полынью.
Она слышала так много рассказов подруги Симоны и ее отца, что легко представила, как начинался ужин.
Наверняка с пирога: с травами, яйцами, специями и шафраном и свежим маслом, посыпанного сахаром и кедровыми орехами. За столом обязательно подадут пануто – хлеб, смазанный маслом, изготовленным из свежих сливок с сыром, с добавлением сахара и корицы, и постоянно будет разливаться вино.
Не из тех бутылок, что выстроились стройными рядами на полках, а из больших бочек. Суетился разливщик, которому поручено приготовление, а также дегустацию вин в том случае, если был подлит яд; важно принимал от него кувшины виночерпий.
Она словно наяву слышала голос отца Симоны, описывающего виночерпия: помимо личной храбрости он должен быть верующим, не молодым и не старым, приятным и не грубым, не одноглазым или слепым, не слишком маленьким и не слишком большим, красивым лицом и не уродливым, веселым и не меланхоличным, одетый и сдержанный, с белыми и нежными руками, на одно из пальцев положен драгоценный камень, одежда из длинных, а не коротких драпировок, никаких больших оборок в форме салата на рукавах, и никаких вышивок тысячами цветов, словно женщины для услады гостей.
Он должен носить священнические шляпы, алые чулки, черные, а не красные бархатные туфли по размеру. Золотые чаши, закрытый стакан и кувшин с водой, подавать прямо, без застенчивости и малодушия, как это делают многие из-за своей глупости…
У очага творил повар – «куȯко», обычно скромного происхождения, но основная слава доставалась «тринчиàнте» – нарезчику мяса, и работа его считалась искусством.
Главной фигурой был «скàлько», который организовывал трапезу, нанимал поваров и прочих работников. Он же следил за пополнением запасов, покупкой продуктов.
Подвал жил своей собственной жизнью, которая кипела, шумела, взрывалась запахами и звуками.
Саша долго стояла бы здесь, улыбаясь, качаясь на волнах фантазии, но ждали дела и она повернулась и чуть не взвизгнула от восхищения, словно маленький ребенок. В большом открытом шкафу на полках лежали старинные елочные игрушки. Возможно они принадлежали они бывшим владельцам замка или прибыли сюда с семьей Каньяно.
Это были фамильные украшения – не блёстки из магазина, а драгоценности детства нескольких поколений.
Груши из тонкого стекла, выдутые вручную в Мурано, с каплями ртути внутри, отчего они переливались, как лунный свет. Шишки из позолоченной бумаги, обмотанные шёлковыми нитями. Ангелы с крыльями из настоящего перламутра, лица – из воска, крошечные ресницы – из нитей. И фигурки животных – олени, кролики, птицы – расписные, в тосканских узорах: виноградные лозы, лимоны, оливки.
Керамический кот, черный, с золотыми глазами и крошечным колокольчиком на шее смотрел прямо на Сашу, и, казалось, улыбался в усы.
Она отвела взгляд, смущаясь. Эти игрушки были частью чьей-то жизни, в которую ее не приглашали и она чувствовала себя так, словно вторглась без спроса. И тогда Саша увидела их.
Предупреди ее Сибилла заранее, эффект был бы таким же. В нише на полках от пола до потолка стояли куклы. Это, несомненно, была коллекция, кукол приобретали на аукционах и блошиных рынках, получали в подарок.
Тряпичные и фарфоровые барышни с румянцем; пугающе реалистичные из воска с живыми глазами; на одних платья из шелка, на других – выцветшие старинные оборки.
В тишине подвала, вдали от реальной жизни их бесстрастные лица пугали. Руки покрылись мурашками. Казалось, все куклы смотрят в одну точку – туда, где стояла Саша.
Воздух стал плотнее. Холоднее. Она не убежала только потому, что стоит повернуться, и куклы окажутся
