Танцующие наяды - Наталия Николаевна Антонова

курсе, что Гусинков — жених Селивановой? — спросила Мирослава.

— Этого никто особо и не скрывал.

— Не скрывал, но и не афишировал? — уточнила она.

— Можно сказать и так, — согласился он. — Но думаю, что они собирались это скоро объявить.

— На Зою заглядывались другие посетители клуба?

— Не знаю. Я снаружи.

— А слух не шел?

— Нет, — покачал он головой. — По крайней мере, до меня не доходил.

— А вам нравилась Зоя?

— Что вы имеете в виду? — насторожился Федор.

Мирослава молча смотрела на него.

— Если вы думаете, что я положил глаз на Зою…

— А что, нет?

— Нет, я не волочился ни за одной из наяд. Мне не нужны неприятности на работе, — серьезно ответил он.

— Понимаю. Федор, а вы не знаете, какие отношения были между наядами?

— По-моему, они дружили, — ответил он.

— И две другие не завидовали Зое?

— Чему завидовать? — искренне удивился Федор.

— Насколько я поняла, жених был только у Зои. И какой жених! — Мирослава делано закатила глаза.

— А вот тут вы ошибаетесь!

— В чем же?

— Я, конечно, не знаю всех тонкостей, но если исходить из слухов, то Павла Гусинкова трудно назвать завидным женихом.

— Это еще почему? — сделала вид, что удивилась, Мирослава.

— Потому что у его отца молодая жена и, скорее всего, родит ему наследников. А Павел, хоть и первенец, с отцом не ладил.

— Почему?

— Опять же, не знаю. Но, скорее всего, потому, что Павел был парнем с ленцой, а это никак не могло нравиться его отцу. Говорили, что Гусинков-старший велел сыну самому зарабатывать на свои развлечения. А как известно, — добавил Федор, — трудом праведным не наживешь палат каменных.

— Однако у Гусинков-младшего деньги на клуб были, — сказала Мирослава.

— Были, — согласился охранник Кузьмин, — но где он их брал, я не знаю. И больше ничем вам помочь не смогу. — Он обернулся и позвал официанта, чтобы расплатиться.

— За себя я сама заплачу, — сказала Мирослава.

— Вольному воля, — пожал плечами охранник клуба «Наяда».

— Федор! А кто вызвал полицию и «скорую»?

— Я вызвал, — коротко ответил он.

— Значит, вы первым увидели утонувшего Гусинкова.

— Нет, вторым. А если совсем быть точным, то третьим.

— То есть?

— Первым, вернее, первой его увидела Зоя и потеряла сознание. Потом Василий, наш уборщик, услышал шум, пришел и увидел Зою. И только после этого плавающего на поверхности бассейна Гусинкова.

— Почему же он сам не вызвал полицию и «скорую»?

— Вася растерялся. Прибежал за мной. Я не поверил ему, думал, что он напрасно кипиш устроил. Пришел, а там такое дело. Остальное вы знаете.

— Спасибо.

— Не за что, — повел он плечами.

— Ну как же, вы согласились со мной встретиться и поговорить. Могли бы и отказаться.

Он снова повел плечами.

— Да свиданья, — сказала Мирослава, — и спокойной ночи.

— Спокойной, — отозвался он и пошел к выходу, но, сделав два шага, остановился, обернулся и спросил:

— Хотите, я вам дам Васин телефон? Услышите все, как говорится, из первых уст.

— Хочу, — ответила Мирослава, хотя телефон уборщика Василия Максимова у нее был. Но ей хотелось, чтобы у Федора Кузьмина осталось ощущение того, что он помог ей.

— Вам записать? — спросил Федор.

— Нет, Федор Артемьевич, — улыбнулась она, — просто скажите, я запомню.

Кузьмин явно не поверил ей. Он произнес цифры и потребовал:

— А ну, повторите.

Мирослава повторила.

Кузьмин поднял вверх большой палец в знак то ли одобрения, то ли восхищения, то ли уместил оба чувства в одном жесте. После чего он помахал ей рукой и ушел.

Мирослава расположилась за столиком поудобнее и позвонила Морису. Когда он отозвался, она проговорила:

— Приглашаю тебя на луну! Приходи! Полетаем.

— Вы одна? — не оценил он ее шутку.

— Увы, — ответила Мирослава притворно унылым голосом и описала, где находится столик, за которым она сидит. И все-таки, когда Морис вошел в зал, она привстала и помахала ему рукой.

— Сюрреализм какой-то, — проговорил Морис, подходя к ней и присаживаясь на свободный стул.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Никогда не видел, чтобы на небе одновременно сияли и месяц, и луна.

— Ах, это, — протянула она, — так у них просто-напросто перегорел выключатель.

— Как просто, — усмехнулся он, — объясняются порой сложные вещи. — Потом попросил: — Подождите минуточку. — И куда-то скрылся.

Минуточка затянулась на добрые полчаса. Мирослава недоумевала, куда он ушел, и уже подумывала о том, чтобы позвонить ему, а потом уехать домой.

Но тут погасла половина светильников. Когда Морис снова вошел в зал, горели только полные луны. Правда, свет их стал гораздо насыщеннее.

Мирослава только и успела спросить:

— Куда тебя носило?

Ответить Морис не успел, так как в это время к их столику подплыла официантка с целым подносом изысканной снеди, а за ней чуть ли не вприпрыжку спешил долговязый мужчина с лысиной, ярко блистающей под светом лун, и не менее яркой улыбкой, которая при ближайшем рассмотрении показалась Мирославе вполне искренней.

«Что за цирк с конями?» — хотела спросить она, но мужчина опередил ее:

— Как мы признательны вашему мужу! Наша благодарность не имеет границ! — продолжал распинаться он, при этом обволакивая Мирославу обожающим взглядом.

Мирослава ничего не понимала, и официантка поспешила объяснить:

— Мы предлагали ему вознаграждение, но он категорически отказался!

— Да! Да! — подхватил мужчина, оказавшийся администратором. — Так что не откажитесь от ужина за наш счет.

Мирослава сообразила, в чем дело, и заверила работников кафе:

— Не откажемся. Спасибо.

— Кушайте на здоровье! — искренне обрадовались официантка и администратор и испарились.

Когда они скрылись из вида, Мирослава ущипнула Мориса за бок.

— Ой! — воскликнул он.

— Так ты ходил чинить им переключатель?

— Ну. Не ждать же им мастера до морковкина заговенья.

— И то верно, — согласилась она. — Тем более что ты заработал нам, как я погляжу, отличный ужин.

— Я старался, — скромно потупил он глаза.

Но Мирослава отлично видела искры веселья, вылетающие из-под его опущенных ресниц.

Ужин на самом деле оказался таким славным, что оба мысленно пожалели, что нет с ними за столом Шуры Наполеонова, истинного гурмана и ценителя хорошо приготовленных блюд.

За чашкой чая Мирослава пересказала Морису суть своей беседы с охранником.

— Выходит, что ничего нового? — спросил Морис.

— Выходит, — кивнула она. — Но я хочу сама просмотреть видео с камер, где Павел Гусинков заходит в клуб и как он из него выходит.

— Клуб не предоставит частному детективу этих камер.

— Я и не собираюсь у них их просить. Посмотрю копии у Шуры.

— Он покажет?

— Куда же он денется, — уверенно проговорила Мирослава.

— С уборщиком вы тоже собираетесь говорить?

— Всенепременно!

— Когда?

— Пока не знаю. Но не ночью, — улыбнулась она. — И вообще! Поехали домой! Я