Стеклянный дом - Сара Пекканен

26

Спустя мгновение снизу доносится отчаянный голос Бет. Конечно, мне безумно хочется поговорить с Роуз, но я не могу игнорировать ее мать. Выхожу в коридор и громко говорю:

– Роуз в своей комнате. Я только что ее нашла.

Бет появляется спустя считаные секунды, – очевидно, она мчалась сюда стрелой.

– Роуз! Мы так волновались! – Она заключает дочь в объятия.

Роуз не тает от подобного проявления чувств; скорее, просто принимает их как данность.

– Ты все это время была здесь? – спрашивает Бет.

Девочка кивает. Такой вот вариант правды: Роуз действительно была наверху, но мы с ней знаем, что не только в своей комнате.

– Не понимаю, как мы могли тебя не заметить? – Видно, что Бет испытывает облегчение. Она достает телефон из кармана. Разговор короткий. – Она в своей комнате… Без понятия… Хорошо. – Бет нажимает отбой и поворачивается ко мне. – Как вы ее нашли? – Тон вопроса из резкого переходит в обвиняющий. – Вы же говорили нам, что она, должно быть, на улице!

Я тоже выдаю свой вариант правды:

– Мне показалось, что в окне кто-то мелькнул, поэтому я вернулась проверить.

Краем глаза замечаю, что Роуз смотрит на меня. Она изучает мое лицо. Я делаю то же самое. Ее лицо ничего не выражает. А я ведь только что видела ее рассерженной! Девочка будто выставила перед собой непроницаемый щит, подобно тому как владелец магазина на ночь опускает перед входом металлическую решетку.

Я слышу шаги внизу, затем голос Гарриет:

– Роуз?

Бет протягивает дочери руку:

– Пойдем. Папа и бабушка хотят тебя увидеть, им нужно удостовериться в том, что ты в порядке.

Роуз качает головой и жестом указывает на книгу.

– Вернешься к чтению чуть позже. Бабушке сложно подняться по лестнице. Спустимся ненадолго.

Роуз послушно встает и берет мать за руку.

Затем Бет делает мне недвусмысленный намек. Она направляется в коридор и ждет, пока я выйду из комнаты. После чего демонстративно закрывает за нами дверь.

– Мы ценим неприкосновенность частной жизни в своем доме, – поясняет Бет, натянуто улыбаясь.

Наверное, Гарриет рассказала Бет, что я была в комнате Роуз одна. Я иду за матерью и дочерью вниз, ощущая в кармане джинсов изящную металлическую серьгу. Находка доставляет мне столько же неудобств, как если бы это был острый камешек в обуви.

* * *

Спустя час Роуз сидит напротив меня в кабинке кафе «Вафельный домик». Я наблюдаю за тем, как моя маленькая клиентка берет темно-фиолетовый карандаш и начинает разгадывать головоломку по поиску слов, напечатанную на бумажной сервировочной салфетке.

Я прошла огонь, воду и медные трубы, чтобы выбраться сюда с Роуз. Бет заявила, что после напряженного дня девочке нужно провести спокойный вечер. Когда я отметила, что стрессу подверглись только взрослые, Иэн вскочил и стал протестовать: мол, для Роуз события происходят слишком быстро и ей нужно больше времени, чтобы узнать меня. Я ответила, что именно для этого и собираюсь отправиться с девочкой на ужин.

В конце концов, после длительных переговоров, я согласилась привезти ее обратно через полтора часа. Тем не менее без напутствий уйти не удалось: Гарриет встала у входной двери, словно часовой, и сказала внучке более резко, чем обычно, что будет с нетерпением ждать ее возвращения, чтобы позаниматься с ней китайскими иероглифами. Она не спускала с нас глаз, пока мы не дошли до моей машины и я не усадила Роуз на заднее сиденье.

Наконец я наедине со своей клиенткой. Пора к ней присмотреться.

– Роуз, да у них тут просто огромное меню! – Я беру ламинированный двухсторонний лист. – Попробуем всего понемножку?

Роуз не поднимает головы. Я изучаю ее лицо: оказывается, ресницы у нее тоже ярко-рыжие, как и волосы.

– Я возьму вафли с «Нутеллой». Они просто чудесны – с шоколадной пастой и фундуком.

Роуз продолжает водить карандашом по своему бумажному меню, вычеркивая буквы в головоломке.

К нам подбегает официантка:

– Ну что, дамы, выбрали?

– Мне чай со льдом. – Вспоминаю, что говорил Иэн: он время от времени балует дочь вкусностями. – Роуз, будешь рутбир?[6]

Никакой реакции. Официантка смотрит на Роуз, затем на меня, улыбка сходит с ее лица.

– Мы возьмем рутбир, – говорю я. – И можно вафли с «Нутеллой» и вафли со свежей клубникой?

– Как насчет взбитых сливок? – спрашивает официантка.

Я пожимаю плечами:

– А почему бы и нет?

Следующие пять минут я применяю различные тактики, чтобы добиться внимания Роуз. Ее поведение изменилось. Если во время первой встречи она была отчужденной, сейчас чувствую ее враждебность. Не важно, что я говорю или делаю, она не смотрит на меня. Склонившись над бумажной салфеткой, она водит карандашом по буквам, до тех пор пока полностью их не зачеркивает.

Когда нам приносят еду и напитки, Роуз достает салфетку из-под тарелки с вафлей, чтобы и дальше искать слова. Я отрезаю кусочек от своей вафли и предлагаю ей. Вафля с золотистой корочкой, хрустящая на вид, с нее капает растаявшая «Нутелла».

– Хочешь попробовать?

Роуз впервые смотрит на меня. Кажется, она раздумывает над моим предложением, затем протягивает руку. Но вместо того, чтобы взять кусочек, который я отрезала, она запускает руку в стакан с рутбиром и выплескивает его на стол и мне на колени. Стакан скатывается со стола и разлетается вдребезги. Газировка ледяная, поэтому я ахаю и подскакиваю.

Несколько посетителей оборачиваются, к нам подбегает официантка со стопкой салфеток. Я отряхиваюсь, пока официантка вытирает лужицу на полу. Через минуту появляется помощник официанта с веником и совком.

– Прошу прощения за беспорядок, – говорю я им.

Роуз наблюдает за происходящим. Не верю своим глазам, когда замечаю выражение ее лица: она едва заметно улыбается.

Спустя секунду напрягаюсь от осознания того, что Роуз окружена потенциальным оружием: осколки стакана на полу и столовые приборы. Затем до меня доходит, что Роуз не смогла бы припрятать еще один стеклянный осколок, потому как даже не шелохнулась. Серебряный тупой нож с зазубренным лезвием по-прежнему лежит на столе у ее тарелки.

Конечно, в ее шкатулке найдутся предметы и поострее. А в пальто Роуз есть карманы. Она вполне могла что-нибудь с собой принести.

«Она просто маленькая девочка». Слова Гарриет эхом проносятся в моей голове.

Разумеется, Роуз сама не своя от тревоги, но дело-то во мне, в моем собственном прошлом и застарелой травме, поэтому мысленно приказываю себе расслабиться. Мокрые холодные джинсы липнут к телу. Хорошо, что я переложила серьгу в сумку.

Я снова сажусь напротив Роуз и решаю открыто с ней