Стеклянный дом - Сара Пекканен

– Я более тщательно изучу этот вопрос, – говорю я.

– Можешь пожить в комнате для гостей, пока тебе не установят новую дверь. Мне нравится твое общество. И тогда мы продолжим обсуждение этого дела.

Необычная интонация в его голосе вынуждает меня умолкнуть на некоторое время. Ловлю себя на том, что смотрю на его безымянный палец – золотое обручальное кольцо все еще на месте.

Чарльз не сказал, скоро ли вернется жена. Я припоминаю, что во время нашего ужина месяц назад она навещала одного из сыновей. Интересно, часто ли она бывает дома? Наверное, после того, как дети разъехались, Чарльза и его жену ничего больше не связывает.

Мой взгляд падает на семейную фотографию, стоящую в рамке на полированной деревянной каминной доске. Я и раньше ее видела, отмечая, что сыновья Чарльза высоки и красивы, как и он сам, а супруга улыбчива и элегантна. Сейчас я смотрю на фотографию по-новому, под другим углом. Жена Чарльза обнимает своих почти совсем взрослых мальчиков. Эти трое связаны между собой. Но никто не обнимает Чарльза.

Я не знаю причины раскола в этой семье. Чарльз как-то обмолвился, что был совсем другим, пока дети росли, и совершил много глупостей. И должно быть, больших, раз семья так и не простила его до конца.

Интересно, если бы мама выжила, я бы простила ей все те травмы, которые она нанесла мне после смерти папы? Не знаю наверняка, но, думаю, если бы она завязала с наркотиками и мы начали новую жизнь, прошлое все равно оставило бы в душе каждой из нас неизгладимый шрам.

Я никогда раньше не задавалась вопросом, отчего возникла трещина в отношениях Чарльза с его семьей. Мне казалось, это как-то нечестно по отношению к нему. Но сейчас не могу об этом не думать. Может быть, дело в супружеской неверности? Ловлю на себе изучающий взгляд Чарльза, краснею, будто он прочитал мои мысли.

– Я хочу еще кое-что выяснить! – выпаливаю я.

Эта фраза кажется чем-то удивительным и вместе с тем неизбежным. К такому решению я шла с самой встречи с детективом Гарсией. А может, с тех самых пор, когда маленькой девочкой отчаянно пыталась разбудить свою мать в предрассветных сумерках.

– Я хочу узнать больше о своей матери и о том, как она умерла.

Реакция Чарльза меня удивляет: он улыбается. Я видела много оттенков его улыбки. Он улыбался гордо, когда я окончила колледж и юридический факультет. Радостно – когда вел меня к алтарю в день свадьбы. В этой же улыбке – бесконечная нежность.

– Ты заслуживаешь того, чтобы знать правду, – говорит он мягко. – Я понимаю, что ты не была готова услышать ее до настоящего момента. Но ты всю жизнь несла этот груз – даже не представляешь, как сильно это влияло на тебя. Вероятно, от правды тебе не станет легче. Но она может освободить тебя.

Чарльз словно благословляет меня. Будто он терпеливо ждал, когда я буду готова узнать о своем прошлом, и был уверен, что это поможет мне двигаться вперед.

Он желает мне доброй ночи, наклоняется и целует в лоб. И я думаю о том, что за все наши потери судьба наградила нас: мы с Чарльзом встретились – и тогда весы жизни пришли в некое равновесие.

28

Несмотря на поздний час, я не ложусь спать, а завариваю чай с ромашкой, устраиваюсь за обеденным столом с ноутбуком и блокнотом и начинаю просматривать сотни страниц документов о разводе, скрепленных печатью.

Мне известно, что у Бет Баркли есть деньги. Но я никогда не проверяла сколько, ведь причина развода не в финансах, и сосредоточилась на семейных отношениях. А вот сейчас я внимательно изучаю отчеты по акциям, банковские выписки, сверяю цифры и разбираю финансовые термины. На подсчет уходит довольно много времени. Но когда в итоге я вывожу общую цифру, то откидываюсь на стуле и в недоумении потираю глаза. Невероятно! Бет не просто состоятельна, она чудовищно богата.

Ее личный портфель акций оценивается почти в сто пятьдесят миллионов долларов. Она единственный ребенок, следовательно, и единственный наследник состояния своих родителей, которое утроило бы ее капитал. Около половины миллиарда долларов. Подобная сумма для меня непостижима. Немало народу, в надежде выиграть такие средства, яростно скупает лотерейные билеты. Люди лгут, воруют и убивают за гораздо меньшие деньги.

Доход компании Иэна за прошлый год составил менее двухсот тысяч долларов – мелочь в сравнении с богатством Бет. Я припоминаю, что сказал Иэн во время нашей первой встречи: «Бизнес переживает не лучшие времена». Имя Иэна запятнано. Он может обанкротиться, особенно если особняк продадут в убыток. Элитная клиентура откажется от его услуг, как это случилось с Эшли, которую попросили уйти с работы. У Иэна есть все шансы вернуться в те времена, когда он еще не был знаком с Бет, и снова жить от зарплаты до зарплаты. Личный повар, домработница и прекрасная недвижимость станут далеким воспоминанием. Впрочем, кажется, его это не волнует. Так ли это на самом деле?

Высокие напольные часы в гостиной Чарльза мягко бьют один раз. 23:30. В глаза словно песок насыпали, тело налилось свинцом. Но я не могу остановиться.

После встречи с Бет и Иэном лаконичные официальные слова в документах преобразуются на экране ноутбука в трехмерные изображения, будто супруги сидят рядом со мной за столом и бросают друг другу взаимные обвинения. «Аморальность»… «Эмоциональная заброшенность»… «Супружеская неверность»…

Ни Бет, ни Иэн ни разу не обвинили друг друга в какой бы то ни было форме насилия или во вспыльчивом характере. Но каждый незамедлительно указал на другого как на потенциального убийцу Тины. И оба вышли из полицейского участка, как только их спросили о Роуз. Действия Баркли выглядят словно… постановка.

Когда часы бьют двенадцать раз, напоминая, что наступила полночь, у меня уже набросано расписание Роуз. Оно одновременно напряженное и пустое. Уроки игры на фортепиано с Дистрофиком раз в неделю. Сеансы с доктором Маркман по вторникам во второй половине дня в течение пятидесяти минут. Уроки верховой езды один раз в неделю. Обучение под руководством Гарриет по основным предметам – математике, истории, естествознанию и английскому – пятнадцать часов в неделю. Занятия китайским языком дважды в неделю. Но никаких детских праздников или ночевок у друзей. Ни групповых занятий карате, ни тренировок с футбольной командой. Никакого взаимодействия с другими детьми.

Я снова пересматриваю расписание Роуз, мой взгляд выхватывает небольшую