Стеклянный дом - Сара Пекканен

кухни и окна холла на втором этаже. На третьем этаже в окне, из которого вывалилась Тина, мелькает маленькая фигура. И хотя лица́ не разглядеть, я точно знаю, кто это. Свет играет в ее кудрявых рыжих волосах.

25

Я не зову остальных и не делаю знак рукой, чтобы Роуз спустилась к нам. Я подчиняюсь интуиции. Она ведет меня обратно в дом. Иду ровным шагом, не быстро. К счастью, никто не замечает меня – все слишком сосредоточены на поисках.

Я захожу на кухню и направляюсь к лестнице. Такое чувство, что Роуз зовет меня. Будто она показалась в окне для того, чтобы я заметила ее и мы могли встретиться наедине.

Я быстро преодолеваю первый пролет и сворачиваю в коридор. Не знаю, какая дверь ведет на мансарду, поэтому открываю две – в комнату для гостей и в ванную – и лишь потом нахожу нужную.

Ступеньки на мансардной лестнице узкие, а потолок столь низкий, что приходится пригибаться. Но после того, как пройдена последняя ступенька, пространство расширяется. Наклонные стены обшиты темными панелями, двуспальная кровать покрыта лоскутным бело-голубым одеялом, которое я мельком увидела в ролике, присланном Питом. Напротив – высокий туалетный столик, кресло для чтения и подобранный под него пуф, прикроватная тумбочка и вязаный коврик.

Пространство настолько обезличенное, что напоминает номер в отеле. Нет ни одного признака, что здесь когда-то жила жизнерадостная молодая женщина. И похоже, Роуз тут тоже нет.

На секунду представляю себе это место таким, каким оно должно быть. На столике полно разноцветных баночек для макияжа, шкаф ломится от красивой одежды. Фотографии в рамках выстроились на комоде. Раскрытая книга оставлена на тумбочке. В воздухе витает аромат духов.

Я захожу в примыкающую ванную комнату. Ванна на ножках в виде львиных лап пуста. Я тихо зову Роуз, заглядываю в большую тумбу под раковиной. Затем возвращаюсь в спальню и продолжаю поиски в шкафу и под кроватью. Везде безупречная чистота, словно следы пребывания Тины были старательно уничтожены.

Снова осматриваюсь и замечаю две небольшие двери, которые практически незаметно встроены в стены. Только темные круглые ручки и петли выдают их наличие.

Я открываю первую дверь и обнаруживаю кладовку с полудесятком чемоданов. Наклоняюсь, чтобы удостовериться, что Роуз не спряталась за одним из них. Затем смотрю, что находится за второй дверью. Там стоит большая пластиковая корзина – в таких корзинах, как правило, хранят праздничные украшения и старые вещи. В ней вполне может уместиться ребенок. Меня непроизвольно бросает в дрожь, когда я тянусь к крышке.

Ее довольно трудно открыть, и все же я справляюсь с этой задачей. В корзине вижу сложенные полотенца, простыни в цветочек, одеяло, коврик для ванной… Вероятно, Баркли отдали их Тине, когда она переехала к ним. После того как полиция осмотрела комнату, кто-то убрал эти вещи сюда.

Я ощупываю содержимое корзины – на дне есть что-то еще. Мой указательный палец натыкается на нечто острое, и я отдергиваю руку. Вытаскиваю полотенца, затем подушку, чтобы увидеть, что же меня укололо. Это золотая серьга конго. О ее пропаже говорила Эшли. Я достаю серьгу. Металл теплый, словно недавно касался чьей-то кожи.

Что-то в этом старом скрипучем доме вызывает у меня жуткие чувства и мысли. Мой рациональный ум не дает затянуть себя в эти игры – я говорю себе, что рука холодная, поэтому металл и кажется теплым.

Если Тина просто потеряла серьгу и ее нашли при уборке комнаты, то почему не отдали матери вместе с остальными вещами или просто не выкинули? Это не настоящее золото, и мелкие стразы, которыми оно усыпано, лишь имитируют бриллианты. Украшение хранили вовсе не потому, что оно ценное. Бет и Гарриет ничего подобного не носят, а уши Роуз не проколоты. Я уверена, что серьга принадлежала Тине. Но не могу понять, по какой причине эту вещицу спрятали на дне корзины. Разве что в качестве трофея.

Я кладу серьгу в карман, убираю постельные принадлежности с полотенцами обратно в корзину и закрываю дверь. Мне нужно найти Роуз. Но сначала я направляюсь к окну, выходящему на задний двор. Вдруг мне больше не представится возможность оказаться в этой комнате?

Окно высотой примерно пять футов и шириной около двух с половиной. Оно очень низкое – между полом и подоконником всего фут или около того. Несмотря на то что в раму вставили прочный плексиглас, а также перекладину по центру окна, мне некомфортно находиться поблизости.

Смотрю в окно, затем резко оборачиваюсь, стараясь представить и воспроизвести последние движения Тины. Почему она так стремительно вывалилась?

Достаю телефон и записываю видео этой зоны; затем подробное видео всей комнаты. После этого спускаюсь в коридор на втором этаже. Дверь в комнату Роуз приоткрыта. Не помню, так ли было, когда я проходила здесь несколько минут назад. Я дважды стучу, жду немного, затем открываю дверь.

На меня накатывает дежавю. Роуз держит книгу «Энн из Зеленых Крыш». Она сидит точно так же, как и при первой нашей встрече, ее запястья лежат на белом деревянном письменном столе. Она не реагирует на меня, как и в прошлый раз. Я подхожу к ней и приседаю, чтобы мое лицо оказалось на уровне ее глаз.

– Роуз, я так рада тебя видеть, – говорю я мягко. – Я хочу тебе помочь. Ты можешь со мной чем-нибудь поделиться?

Карандаши и школьные тетради все так же лежат на краю стола вместе с небольшой белой доской и маркером. Может, Роуз что-то напишет? Или я буду задавать вопросы, а она будет кивать или отрицательно качать головой в ответ? Я сделаю что угодно, лишь бы наладить диалог. Но Роуз не отрывает взгляда от книги.

Смотрю на книгу – с близкого расстояния я могу прочитать ее название и имя автора на колонтитулах. Это уже не «Убийца рядом со мной». Роуз читает «Энн из Зеленых Крыш», теперь пыльная суперобложка соответствует содержанию.

Внутри все сжимается. Роуз знает, что я была в ее комнате и рылась в ее вещах? Я оставила капельку крови на книге о маньяке, а также на конверте с фотографией. Это четкое доказательство того, что я вторглась в ее личное пространство.

Будто читая мои мысли, Роуз закрывает книгу. Она медленно поворачивается в кресле и встречается со мной взглядом. Я невольно отшатываюсь. Весь ее облик и обстановка в комнате – пугающая отсылка к нашей первой встрече. Но есть поразительная разница. Если тогда в глазах Роуз застыло равнодушие,