Двойная ошибка - Дмитрий Борисович Пасека

он видел ту самую атмосферу Франции, какой он себе ее представлял: четыре этажа, прекрасный вид, узнаваемые архитектурные нотки. Поднявшись на последний этаж, он постучал в дверь квартиры Мари.

Она открыла, стоя перед Филиппом в милой черной шелковой пижаме. Сейчас он просто горел положительными эмоциями и хотел бы увидеть ее без пижамы вовсе, но момент был явно неподходящий, особенно после вчерашнего тяжелого разговора.

– Проходи на кухню, я сейчас подойду. – Голос Мари был явно заспанный, она и правда не до конца проснулась. Филипп, как и было велено, прошел на кухню и расположился за столиком. Через минуту к нему присоединилась Мари.

– У меня отличные новости!

– Да? Ну, я вся внимание.

– Мой роман издают! Более того, издательство заинтересовано в продолжении. Ты не представляешь, как я сейчас рад.

– Правда? Ты… уверен, что стоит так поступать?

– В каком смысле «так»? – Один вопрос, и радость на лице Филиппа стала чуть остывать.

– Филипп… знаешь, я ведь еще тогда, когда пришла к тебе домой, заметила что-то странное. У меня немного не сошлась простая математика, – в голосе Мари было легкое давление и некий укор в сторону Филиппа, – ты столько времени перебивался какой-то мелкой работой, а здесь появился целый роман, который, как сейчас выяснилось, уже практически готов к изданию… немного странно. Не находишь? Кажется, до своего отъезда в один конец Кристоф работал над чем-то и даже что-то тебе показывал.

– Мари, ты… обвиняешь меня? – Улыбка окончательно сошла с лица Филиппа.

– Я этого не сказала.

– Я работал над романом. Каждый день понемногу, не хотел предавать огласке, потому что не был уверен в произведении.

– Ты даже мне не мог сказать? И давно над ним работал?

– Около года или чуть больше.

– То есть ты точно не знаешь?

– Мари, я не считал. Чего ты хочешь от меня?

– Согласись, немного странное совпадение. Твой друг и конкурент в одном лице пропадает без вести, оставляя после себя боль и незаконченные работы. А после ты внезапно издаешь роман. И это посвящение – «Моей невесте». Это кому, Филипп?

– Да потому что так и нужно! – Филипп резко изменился в тоне, и напряжение вырвалось наружу. – Так и нужно! Ему роман все равно уже без надобности! А для меня это шанс. Шанс получить заслуженное признание, стать кем-то, получить то, чего я так давно хочу, Мари! Я хочу большего, я хочу значить что-то. А не перебиваться статьями и мелкими произведениями. Кристоф пропал и… мне больно это говорить, но он, скорее всего, погиб, прошло уже слишком много времени. Нужно пользоваться возможностями, которые нам дает жизнь, Мари. Нужно!

– Филипп… я… мы ведь так хотели с тобой этого ребенка, правда? Мечтали о нем. Хотели стать семьей, которая полна искренности и честности, полна любви.

– Ты это к чему?

– Я не знаю, как ты, может быть, и там ты мне врал, но я мечтала искренне. А теперь, когда ты можешь поступить так с близким человеком, который был тебе другом… я… я уже не уверена, что хочу быть рядом с таким человеком, как ты, Филипп. Уже не уверена. Прошу, уходи.

– Почему… уходи?

– Убирайся отсюда, Филипп!

После этих слов Мари разрыдалась и, отшвырнув стул в сторону, облокотилась о стену, заходясь в истерике, пока слезы стекали по ее лицу, рукам и шелковой пижаме.

Филипп был в бешенстве: «Как она не понимает?! Как? Я должен был использовать шанс!» Он быстро нацепил ботинки и, хлопнув дверью, практически убежал из квартиры Мари, оставив ее наедине с чувствами и в слезах.

Выйдя из дома, он как зверь начал метаться по улице, чуть ли не пугая прохожих своим озлобленным видом и чрезмерно быстрым шагом, после чего скрылся в только одному ему известном направлении.

Глава 17

Ночь выдалась практически бессонной, а когда он проваливался в некое забытье, ему мерещились какие-то пауки и всякая нечисть. Жуткие картины бежали перед ним, сменяясь разноцветными бликами. Его редко мучали ночные кошмары, но сегодня это было как награда за последние насыщенные всем ярким и взрывным дни. Он услышал сквозь сон звонок, который прекратился, но потом зазвонил вновь и не умолкал. Он протянул руку к тумбочке и сказал тихо:

– Алло, слушаю.

– Филипп, Филипп! Есть новости: похоже, Кристофа нашли. Только что звонили его родители, они собираются вылетать в Англию завтра. Я… правда пока больше ничего не знаю.

– Стоп… Элен. Секундочку… – Филипп был ошарашен такой новостью. Сон как рукой сняло. Ему не сразу удалось связать пару слов, чтобы как-то внятно ответить Элен. – Подожди, ты хочешь сказать, что Кристоф жив? Спустя столько времени… но…

– Я правда не знаю. Я хотела как можно скорее сообщить тебе, ведь это касается всех нас…

– Да-да… спасибо… Просто это так неожиданно. Дай мне секунду….

– Конечно… я сама не знаю, что думать… перезвони мне, хорошо?

– Хорошо, да… спасибо еще раз…

Элен повесила трубку, оставив Филиппа в полном недоумении и легкой панике. Конечно, ведь если Кристоф жив, то как он объяснит ему фокус с рукописью, и особенно с тем, что книга, уже под именем Филиппа, будет издаваться? С другой стороны, его друг жив, и это радостные вести, по-настоящему радостные. Но ведь уже столько непоправимого сделано. И Элен! У Филиппа все сжалось в груди, и ему на секунду показалось, что его сердце вообще остановилось. Как же Элен?! Что будет, если она решит остаться с Кристофом и оставит Филиппа наедине с его чувствами к ней, просто выбросив его за борт?

В голове Филиппа мысли снова начали кружить, как стервятники, с ярым желанием терзать обеспокоенный рассудок. И снова столь знакомое томительное ожидание результатов: что будет, правда ли это он или просто там ошиблись, и это другой человек. Мысли быстро переключились в прежнее русло – к Элен. Чувства его и правда искренни или это очередной обман и попытка получить то, чего он так желает, любыми путями? Получить то, что он заслужил, – свое маленькое счастье, и неважно, какой ценой. Проблема в том, что появление Кристофа сейчас разрушит все то, чего, как он сам считал, Филипп добивался с таким упорством.

И снова, и снова, и снова – очередной вопрос, который было не решить здесь и сейчас. Нужно ждать результатов, сообщений от родителей Кристофа и уже идти от этого. Так, нужно быть последовательным, но эмоции глушили любую логику, запуская свои язвительные корни и дурные мысли все глубже и глубже.

Филипп решил выйти на прогулку, чтобы