Двойная ошибка - Дмитрий Борисович Пасека

сидели лишь пара человек и стояла непривычная тишина для вечера. Филипп расположился за столиком у окна, в ожидании Элен. В этот раз она немного задержалась. И вновь на ней было надето тонкое льняное платье, правда, на этот раз бежевого оттенка, что создавало очень спокойный, мягкий образ, особенно с туфлями в тон. Филипп снова поймал себя на мысли, что он в очередной раз засматривается на то, как колышется платье, как Элен изящно ставит ногу при шаге и как нежно смотрятся локоны, спадающие ей на плечи.

– Привет. – Она произнесла это слово очень робко, поправляя волосы, пряди которых совсем стали спадать на глаза. Она аккуратно присела напротив в ожидании ответа Филиппа.

– Добрый вечер, Элен. Я… думаю, нам нужно что-то решить и, похоже, сегодня. Скажи мне, прошу, ты ведь чувствуешь то же, что и я?

– В… в смысле?

– Чувства, Элен, я… мне так легко чувствовать и так сложно сказать. Я знаю, что испытываю к тебе. Мне так хорошо рядом с тобой, что не хочется тебя отпускать, и… – Филипп на секунду задумался, начиная крутить в руках бедную чашку с кофе. – В тебе есть все, о чем я мог мечтать. И я хочу спросить тебя: чувствуешь ли ты то же самое или я ошибаюсь?

– Филипп, я… – она взяла его за руку, погладив по ладони. – Я разделяю твои чувства. Я готова быть с тобой и хочу этого. Мне с тобой спокойно и комфортно, ты дополняешь меня и… что с Кристофом? Я знаю, я сомневалась еще тогда и не уверена сейчас, до сих пор. Но что мы будем делать дальше? Я искренне рада, что он пришел в себя, хоть и не до конца понимает, что произошло. Тем более потеря памяти… это так тяжело. Я уверена, что это он. Очень побитый и травмированный, изнутри в первую очередь, но я уверена, что это он, даже не сомневаюсь. Что мы будет делать тогда? Он…

– Я знаю, Элен, я знаю, – Филипп демонстративно опустил голову и сделал выдох, – он мой друг и… он очень хотел на тебе жениться, но вопрос не только в его желаниях, но и в твоих. Я же несколько дней не могу нормально спать, постоянно думаю, правильно ли поступаю, – Филипп старался говорить максимально искренне, – и раз за разом прихожу к очень простой вещи, что нельзя не считаться с тем, что я чувствую. Я не могу это игнорировать, я не могу закопать и не должен. То, что чувствую к тебе, – настоящее.

– Филипп, не тебе одному тяжело, я тоже не знаю, что делать. Мы вот-вот собирались устраивать свадьбу, потом эти сомнения, я до сих пор не знаю, чем они были – банальным страхом или мы правда торопились. А потом случилось то, что случилось, и я искренне верила, что потеряла самого дорогого для себя человека, сомнения улетучились, и я поняла, что хотела бы быть с ним, но оказалось уже поздно. Я считала его погибшим, была уверена, что потеряла его навсегда. Боже, Филипп, я оплакивала его искренне, будто я его любила. И вот сейчас это! Внезапно оказывается, что он выжил, а я уже попрощалась с ним и не понимаю, что я чувствую. Я искренне рада, что он выжил, и, казалось бы, должна от одной искры надежды возгореться чувствами… и я чувствую, но до сих пор не понимаю, что именно. Я не знаю, что нам делать, Филипп. Ты же мужчина – помоги мне!

– Я постараюсь, Элен….

Еще какое-то время они просто сидели в тишине, пытаясь угомонить эмоции и постараться мыслить рационально, правильно, в покое. Но как это было сделать, если чувства горели, метались и путались? Время шло, и людей в кафе все прибавлялось, создавался назойливый шум, который не придавал спокойствия обстановке, когда можно было бы разумно мыслить, пытаться собраться с мыслями и что-то решить. В итоге Филипп и Элен решили поехать к нему домой, чтобы еще раз все обдумать в более спокойной обстановке. К тому же, оставался еще один вопрос, который не мог ждать и вопил внутри Филиппа, напоминая о себе каждую минуту, – Мари и ее ребенок.

Приехав домой к Филиппу, они прошли на кухню, где он решил взять что-то покрепче, чем кофе, чтобы снять накопившееся напряжение и попытаться избавиться от этого клубка мыслей, который не давал нормально думать. Они выпили по бокалу и продолжили диалог.

– Элен, я правда не знаю, как нам поступить, но, думаю, пока стоит оставить все в тайне и просто дать ситуации идти своим чередом. Непонятно, что будет с Кристофом, и он ли это. Да-да, я знаю, ты уверена, что это он. Но вдруг ты ошибаешься?

– Я не ошибаюсь, Филипп, правда. Я бы хотела рассказать, потому что… я не могу, я просто не могу больше… я так устала… – она на секунду закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. – Я не могу молчать.

– Элен, есть еще один вопрос. Помнишь, я говорил тебе, что когда вернулся в Париж… мы же встречались с Мари раньше, и мы снова встретились… и пару недель назад мы небольшой компанией ездили на природу. В общем, мне тяжело об этом говорить, но и предавать тебя я не хочу. Мне важно, чтобы ты знала, – Мари беременна. Он сначала сама не могла поверить и ходила к врачу, чтобы подтвердить. И с этим мне тоже что-то нужно будет делать. Я… мне кажется, я люблю тебя, и было бы нечестно врать. Никто не знает и, я считаю, не должен знать, я не готов это оглашать, да и кому это нужно.

На мгновение Элен просто застыла, после чего подняла голову и, поставив бокал на стол, стала резко и часто дышать. Она встала со стула и начала медленно, нервно ходить по кухне. Она просто не понимала, что происходит. Паника накрыла ее волной, с которой она уже не могла справиться, ее руки тряслись, и казалось, что достучаться до нее сейчас было бы почти невозможно. Она подошла ближе к Филиппу и взглянула на него абсолютно холодным взглядом. Будто никогда не было того блеска в глазах, который он так ценил. Теперь перед ним была совершенно другая Элен.

– Что… что ты хочешь сказать? У вас с Мари будет ребенок? – Ее голос стал холодным и стальным, будто это уже и не она вовсе.

– Это не точно, Элен. Мы… не знаем, что будем делать, но, похоже, Мари не очень рада