Тайна тосканской ведьмы - Юлия Владиславовна Евдокимова

Брови директора взлетели вверх. — Так где он его взял?

— Это то, что мы пытаемся выяснить. Что именно Гвидоне рассказал вам о записке?

— Просто то, что он нашел ее прикрепленным к платью. Он сказал, что слышал о нашей новой выставке и подумал, что мы могли бы быть заинтересованы в том, чтобы получить платье. Оно ему было ни к чему. Конечно, мы были рады. Когда я спросил, не пожертвует ли он и сундук, он сказал, что это невозможно.

— Он сказал, почему?

— Нет.

— Вы не спросили? Это же странно.

— Почему? Это, безусловно, было его правом. Но я надеялся, что он передумает.

— Но вы решили проследить историю платья.

— О, на этом настоял Гвидоне. Он сказал мне, что у него есть одно требование. Он хотел убедиться, что платье действительно принадлежало ведьме Костанце и он хотел, чтобы мы узнали все, что возможно, об обстоятельствах ее повешения. Ну, это отвечало нашим целям. Если платье должно было стать центральным элементом нашей новой выставки, мы в любом случае хотели узнать о нем как можно больше. С точки зрения музея, все, что нам действительно нужно было сделать, это проследить, принадлежит ли платье Костанце да Лари. Пикколоджоне хотел большего и я подумал: отлично. Если мы сможем разгадать старую тайну, тем лучше. Я предупредил его, что мы, возможно, не сможем ответить на его вопросы. Он согласился, с условиями, что мы приложим усилия.

— Значит, целью Гвидоне было выяснить, действительно ли платье принадлежало Костанце да Лари.

— Именно так. Он действительно хотел разгадать тайну. Я тоже хотел, но он был уж очень настойчив. Он хотел, чтобы платье увидела публика, и он хотел, чтобы публика точно знала, что это платье Костанцы. Словно он хотел, чтобы справедливость восторжествовала через пятьсот лет.

— Справедливость для кого? Почему он решил, что сегодня удастся узнать правду о произошедшем так много столетий назад?

— Я не знаю. Но если мы отели платье, должны были исполнить его пожелание.

— Что вы подумали, когда убили Гвидоне?

— Что я подумал? В каком смысле? Ну… я подумал, что это ужасно. Отвратительно.

— Я имела в виду, возможно ли, что убийство как-то связано с расследованием истории платья.

— Боже мой, конечно нет, абсолютно нет! А теперь вы меня извините, у меня важный телефонный звонок. — Директор подошел к двери своего кабинета и держал ее открытой. — Надеюсь, я ответил на ваши вопросы, принцесса. Боюсь, больше мне нечего вам рассказать.

Пора уходить. Но Саша не ушла далеко. Прямо возле кассы стояла домработница Гвидоне, Глория Варна. Она выглядела побитой и испуганной.

Увидев Сашу, она бросилась к ней.

— Я увидела, как вы входите в музей. Вы должны мне помочь! — Она схватила Сашу за рукав. — Они собираются обвинить нас в убийстве, а мы этого не делали!

Две пожилые пары туристов, изучавшие карту музея, удивленно на них уставились.

— Тише, пожалуйста, говорите тише! — Шикнула на них сотрудница.

— Полиция думает, что мы причастны!

— Но ведь вас отпустили. И не предъявили вам обвинения. Кстати, а что вы делаете в Сан Джиминьяно?

— Заехала к племяннице. Нам нужно… нужно немого денег, ведь все наши счета арестовали. И они собираются.

— Кто собирается?

— Полиция. Я знаю, что предъявят обвинение! Вы должны нам помочь!

— Вы этого не можете знать. И вообще, я-то что могу сделать?

— Это все из-за вас! Если бы не вы, полиция не приехала бы к нам тот день и не застала моего мужа! И они вас слушают, я же видела!

— У вас есть адвокат?

— Нам назначила полиция. Молодая, но вроде, соображает.

— Вот и расскажите ей все. все, ничего не утаивайте, она поможет.

Саша продвигалась к выходу, Глория все еще не выпускала ее рукав.

— Вы правда так думаете?

— Послушайте, Глория. Вас отпустили. Это значит, у них нет улик против вас, нет доказательств, что вы убили хозяина. А ваш муж под арестом за мошенничество. И то под домашним. Вы легко отделались. Не бойтесь, никто не обвинит вас в том, чего вы не совершали.

Глория наконец отпустила Сашу и вытерла глаза рукавом.

— Спасибо… простите…

Они уже были у дверей, когда директор Савини вышел из кабинета и попросил у сотрудников документы по какому-то экспонату.

Глория побледнела и вцепилась в Сашу так, что та почувствовала ее пальцы через зимнюю куртку.

— Кто этот человек? — прошипела домработница, оглядываясь через плечо, словно кто-то мог их подслушивать.

— Директор музея, дотторе Савини. А что?

— Это тот человек, что был в кабинете хозяина тем утром.

— Вы уверены?

— Я же говорила, я никогда не забываю голоса в отличие от лиц!

Саша вытащила домработницу на площадь, достала телефон.

Примерно через полчаса на площадь выехали две «шкоды» без мигалок и надписей на боках. двери открылись, появились Массимо и двое полицейских.

— Отвезите синьору в квестуру. Она должна сделать заявление.

— А вы отпустите мужа?

— Мы вам сообщим.

Двери музея распахнулись, Аличе Феррари уставилась на вошедших.

— Что происходит?

— Мы хотели бы поговорить с директором Савини. — сказал Массимо.

— Боюсь, это невозможно. У него конференция по Zoom. Это может занять некоторое время.

— Боюсь, вам придется его прервать.

Но… — Она издала такой звук, словно подавилась.

— Просто приведите его, пожалуйста.

Аличе торопливо ушла, через две минуты появился директор.

— Неужели это не могло подождать? — спросил он, одновременно раздраженно и настороженно. — Вы мешаете работать!

— У нас есть несколько срочных вопросов. Это не займет много времени.

Директор придал своему лицу более приветливое выражение и сделал рукой жест метрдотеля в дорогом ресторане. — Проходите в мой кабинет. Если только вы не собираетесь делать это публично.

— Я подожду здесь. — пискнула Саша.

— Нет! Мне нечего скрывать, присоединяйтесь! — жест директора был еще более широким.

Аличе шагнула вперед. — Я тоже пойду!

— Боюсь, что нет, — сказал инспектор.

Директор улыбнулся. — Все в порядке, Аличе. Все будет хорошо, правда. Я отвечу на их вопросы, и они уйдут.

Полицейские вошли в кабинет. Директор закрыл дверь.

— Присаживайтесь. Я бы предложил кофе или чай, но, как вы сказали, вы здесь недолго.

— Это не официальный допрос.

— Это значит, что я могу отказаться отвечать?

— Конечно, — мягко заверил инспектор. — Если вы предпочтете прийти в участок для официального интервью, это можно устроить.

— Что это значит?

— Расскажите нам о ваших отношениях с синьором Пикколоджоне.

— Мои отношения? — Директор бросил негодующий взгляд на Сашу. — Он был одним из наших сторонников. У него был… э… интерес к истории. Когда он услышал о нашей новой выставке, посвященной известным расследованиям инквизиции в истории Италии, он