Дьявол из Огайо - Дарья Полатин

Нужно вернуться к проверке орфографии!

Мне пришлось еще раз просмотреть свою статью. Надо перестать отвлекаться на Всякие Мысли о Себастьяне.

Закончив работу, я отправилась в ванную, чтобы почистить зубы. Проходя по коридору мимо закрытой двери маминой комнаты, я услышала, как Мэй по-прежнему тихо разговаривает с моей матерью. Иногда они так делали: засиживались допоздна, беседуя друг с другом. Однажды я видела, как Мэй выскользнула из маминой комнаты под утро – я догадалась, что она заснула прямо там. Мне было интересно, что об этом думает отец.

Выключив свет и забравшись в постель, я мысленно сделала себе пометку – рассказать Себастьяну о найденной мной статье, посвященной влиянию Джеймса Дина на кинематограф 1950-х годов: мне казалось, что она может ему понравиться.

Я проснулась от ощущения давления рядом с моими ногами.

Подумав, что мне это померещилось, я снова закрыла глаза, чтобы заснуть.

Затем я услышала какой-то звук. Дыхание?

Я открыла глаза; в комнате было темно. Приспособившись к серому полусвету, я разглядела на ближайшей стене афишу «Гамильтона»[44]. Простыня с левой стороны туго натянулась. Я повернулась и увидела… Мэй, сидящую в изножье моей кровати.

Я испугалась, но тут же постаралась успокоиться, пытаясь не выказать излишней тревоги.

Она сидела совершенно неподвижно, как статуя. Ее длинные черные волосы были распущены и ниспадали ниже плеч. Они блестели в свете уличного фонаря, пробивавшемся через окно. Мэй пристально смотрела на меня.

– Ты в порядке? – осторожно спросила я, пытаясь понять, почему она сидит на моей кровати посреди ночи.

На ней была белая ночная рубашка. Это была не моя рубашка, и я решила, что мама купила ее для нее.

Мэй ничего не сказала. Она просто смотрела на меня в темноте.

Я попыталась снова.

– Ты в порядке, Мэй?

Мэй опустила взгляд на розовое покрывало, сгребла кусок ткани в горсть и крепко сжала. Потом покачала головой.

Я заставила себя приподняться, надеясь, что ничего страшного не происходит.

– Что случилось? – спросила я.

После минутной паузы она наконец заговорила.

– Я думаю… Я думаю, что они пытаются вернуть меня.

– Они?

Мэй кивнула.

– Мои родные.

Точно. Ее родные из сатанинской секты. Мэй настолько влилась в мою семью и жизнь, что я часто забывала – до нас у нее была совсем другая жизнь.

– Сомневаюсь, что они смогут тебя найти. Скорее всего, они даже не знают, где ты, – предположила я.

– Они найдут меня, – заверила она.

– Как?

– Они проследили за мной до кладбища, – настойчиво заявила она.

Но это просто не могло быть правдой. Как они могли узнать, что мы туда идем? Мы даже не знали заранее, что собираемся туда.

– Это был просто какой-то шум в лесу, Мэй.

– Они подпилили ветку…

– Ту, что упала перед домом в прошлом месяце? – Она кивнула. – Это старое дерево. Ветви постоянно падают, – рассудила я.

Мэй решительно покачала головой.

– Они подстроили это так, будто она упала сама, – объяснила она.

– Зачем они это сделали?

– В качестве предупреждения.

– Предупреждения о чем?

– Что я должна вернуться к ним. Что я не в безопасности ни здесь, ни где-либо еще, кроме как с ними. – Затем она посмотрела мне в глаза. – И никто вокруг меня не в безопасности.

Мое сердце замерло. Зачем кому-то желать нам зла? Ведь мы просто пытались помочь ей.

Я отбросила эту мысль и подалась вперед.

– Мэй, теперь ты живешь у нас. Ты ходишь в Ремингемскую школу, у тебя есть друзья. Здесь тебя никто не обидит. Ты в безопасности.

Ее взгляд устремился куда-то вдаль.

– Я надеюсь на это.

Я тоже на это надеялась.

– Ты сказала моей маме? – спросила я, когда мысль о грозящей опасности начала доходить до меня. – Что ты боишься этого?

– Она знает о них, – ответила Мэй, а потом призналась. – Я не хочу делать ничего такого, из-за чего она могла бы меня прогнать.

Мама знала, что Мэй прибыла из возможно опасной общины, но ничего не сказала нам. Может быть, это означало, что мама не очень-то и беспокоилась, а Мэй, скорее всего, просто напридумывала себе всякого? У нее было травмирующее прошлое, как сказала бы моя мама, и поэтому она просто боялась, что оно может повториться, даже несмотря на то, что сейчас она в безопасности в нашем тихом городке. Это как солдаты, про которых нам рассказывали в школе: после возвращения из зоны боевых действий их мучили кошмары, хотя они вернулись домой целыми и невредимыми.

– Я уверена, что все будет хорошо, – сказала я, убеждая себя и ее, что с ней ничего не случится.

– Да, – неискренне согласилась Мэй. Она не сделала ни единого движения, чтобы вернуться в свою спальню.

– Ты в порядке?

– Я… – начала Мэй. – Я не хочу оставаться одна.

– Понятно…

Поскольку Дани осталась ночевать у подруги, здесь было дополнительное спальное место…

– Хочешь лечь спать на раскладушке? – предложила я. Я была не против ночевать в одной комнате, но что-то мешало мне разделить с ней кровать.

– Да, – без колебаний ответила Мэй, как будто ждала, что я спрошу. Она улеглась на низкую раскладушку, стоящую рядом с кроватью.

Ее лицо было очень бледным и в темноте напоминало лик призрака.

Я снова забралась под одеяло и уставилась в потолок. Уличный свет отбрасывал тень от фигурки балерины, которая висела в окне Дани.

– Можно, я возьму тебя за руку? – тихо спросила Мэй. Я не была уверена, что правильно ее расслышала. – Только пока я не засну.

Вопрос на мгновение повис в воздухе. Это была странная просьба, но она казалась безобидной.

– Ты не обязана, – добавила она, но выглядела при этом грустной.

– Нет, все нормально, – заверила я ее.

Я свесила руку с края кровати к раскладушке и почувствовала, как прохладная, мягкая ладонь Мэй обхватила мою.

– Когда-то я держала за руку свою младшую сестру, чтобы она могла заснуть, – призналась Мэй в тишине и темноте.

– Это мило. – Дани вряд ли захотела бы, чтобы я держала ее за руку, пока она засыпает, а я, возможно, и хотела бы, чтобы Хелен подержала за руку меня, когда я была маленькой, но сомневаюсь, что она бы так поступила. – Как зовут твою сестру?

– Амелия, – ответила Мэй.

Именно так она случайно назвала Дани.

Возможно, Дани напомнила Мэй о ее сестре, которая, должно быть, осталась в Тисдейле. Дани ужасно меня раздражала, но я была уверена, что буду скучать по ней, если мне придется уехать и я больше не смогу ее увидеть.

– Ты скучаешь по ней? По Амелии?

– О да, – ответила Мэй. – Очень.

Пальцы Мэй чуть плотнее