Лебединая песня мамонта - Елена Ивановна Логунова

– Идем в булочную. Посидим, поедим, подумаем, – решила Ирка и сразу взяла курс на ближайшее заведение.

– Но не в эту. – Я развернула ее к выходу со двора и показала найденную в квартире ключ-карту. – Обнаружила в шкафу Олега. Похоже, он работал в этой сети, так что предлагаю совместить приятное с полезным: подкрепиться – и заодно в расследовании продвинуться.

– Принято. – Подруга без возражений сменила курс.

Глава 11

Хлеб да каша… в голове

Ближайшее заведение сети нашлось всего в квартале от нашего жилого комплекса.

Вывеску «Хлеб да каша» мы увидели издалека: она была окружена интенсивно моргающими лампочками, что больше подошло бы для казино, чем для пекарни.

В витринных окнах красовались светящиеся лайтбоксы с красочными постерами: на одном был изображен чугунок с рассыпчатой пшенкой, на другом – румяный каравай. К чугунку прилагалась расписная деревянная ложка, в ней сидел, свесив ножки, маленький человечек в полосатых портках и косоворотке с красными петухами. Он же помещался вместо солонки на каравае.

– Он будет есть эту кашу? Или он сам еда? – затруднился с пониманием творческого замысла коллеги-художника Кружкин. – Кто это вообще – Мальчик-с-пальчик?

– Он типа соль земли русской, – предположила Ирка. – Мальчик-средний-пальчик. Его хрен сожрешь, он сам всем покажет, где булки подгорают.

Они остановились, с видом знатоков и ценителей рассматривая и обсуждая изображения, а я вошла в пекарню и встала в короткую очередь к прилавку.

За ним хозяйничала шустрая девушка с атласной лентой на голове, она обслуживала клиентов очень быстро и уже через минуту поздоровалась со мной.

Я легко согласилась с ее утверждением, что день нынче добрый, и спросила:

– Голованов Олег не у вас тут работает? Он свою карту потерял, – и показала ее.

– Валя, встань за меня! – бросила девушка и выпорхнула из-за прилавка. – Пойдемте.

Я приятно удивилась, поскольку ожидала услышать простое «да» или «нет», причем отрицательный ответ представлялся более вероятным. Я была морально готова повторить свой вопрос еще в паре-тройке заведений сети – их в нашем районе несколько. И надо же – бинго с первого раза!

Шустрая девушка быстро подвела меня к неприметной двери с надписью «Служебное помещение», коротко стукнула в нее, потянула, заглянула, скороговоркой выпалила:

– Вермихална, еще насчет Голованова! – и, взмахнув подолом, улетела обратно.

А я осталась под дверью, в некотором недоумении ожидая реакции какой‑то Вермишельны, или как ее? Вермихалны. Но та не появлялась, зато кто‑то подошел ко мне со спины и хлопнул по плечу.

Я развернулась чуть ли не в прыжке и возмутилась:

– Ты с ума сошла, так подкрадываться?!

– Вообще‑то я тебя позвала, а Вася и сейчас машет, как ветряная мельница. – Ирка кивнула на Кружкина.

Тот стоял в хвосте заметно увеличившейся очереди, напряженно таращась на нас и выписывая руками какие‑то геометрические фигуры.

– Спрашивает, что заказать, – перевела подруга с языка жестов. И ответно начертила перед собой невидимый круг, а потом пририсовала себе аккуратные треугольные кошачьи ушки.

– Это что значит? – поинтересовалась я.

– Пирог с мясом, ясно же.

Действительно, Кружкин кивнул – значит, понял, и перевел вопросительный взгляд на меня. Я повторила жестикуляцию подруги, нарисовав такой же круг, но ушки сделала побольше, приставив ладони к темечку торчком. Василий прищурился и наклонил голову, видимо, нуждаясь в уточнении. Я убрала ушки и изобразила лапки. Василий нарисовал что‑то вроде косматого солнышка, оторвал от него протуберанец и показал, что с аппетитом грызет его, после чего вопросительно поморгал. Я ответила глубоким кивком.

– И что это было? – отмерла Ирка, завороженно отсмотревшая эту театральную миниатюру.

– Пирог с капустой, ясно же, – ухмыльнулась я.

Дверь служебного помещения открылась, из нее выглянула полная румяная женщина, сама похожая на свежевыпеченную булку. Уткнулась взглядом в меня, спросила устало:

– Кто насчет Олега? Вы?

– Мы! – Подруга шагнула вперед и встала рядом со мной.

– Заходите. – Румяная женщина посторонилась.

Ирка ринулась в дверь первой – и сразу за порогом остановилась как вкопанная, так что я влипла в ее спину, а румяная женщина – в мою.

В этот момент я ощутила себя тощенькой котлеткой в половинках пышной булки. Или сказочным персонажем – мышкой, которая тянула репку вместе с большим семейным коллективом. Только в моем случае правильная последовательность тружеников была нарушена, и маленькая мышка оказалась зажата между одинаково дородными бабкой и внучкой.

Протестующий писк несчастной мышки заглушил мужской голос:

– Кого я вижу!

Но это сказал не дедка, узревший репку. Насмешливый голос принадлежал нашему участковому. Он издевательски удивился:

– Ирина! Одна, без подруги?

Я подпихнула коленкой одну половинку булки, отодвинула локтем другую, оказалась на свободе и сразу заявила о себе:

– Я здесь!

– Та-а-ак… – Валерий Петрович осторожно, чтобы не обрушить бумажные стаканы, выбрался из-за раскладного столика, за которым, похоже, чаевничал с румяной женщиной. На картонных тарелочках остались лежать надкушенные плюшки. – Не сомневался, что увидимся, но не думал, что так скоро.

– А мы вообще‑то не к вам, – нахально задрала нос Ирка. – Мы вот к менеджеру. По вопросу разбазаривания нерадивыми сотрудниками служебных документов. Лен, покажи карточку.

Я послушно подняла руку с ключ-картой:

– Ваше?

– Наше. – Румяная женщина потянулась ее забрать, но я вздернула руку выше:

– А что надо сказать?

– Спасибо.

– «Спасибо» мало, лучше расскажите нам об этом вашем сотруднике, Олеге.

– О Голованове я уже все рассказала участковому. – Менеджер все‑таки отняла у меня карту.

– И откуда у вас служебная карта Олега? – Чайковский боком пробрался между стойками с еще не выпеченными булками и встал перед нами.

– Я ее в коридоре нашла, – соврала я. И для пущей убедительности принялась сочинять подробности: – Он ее, наверное, выронил, и она так и лежала на полу. Белая, на фоне светлой плитки незаметная. Да и замечать ее там особо некому, дом ведь только наполовину заселен. А уборку у нас в общественных местах не каждую неделю делают, управляющая компания за этим плохо следит. Кстати, привет вам от Аллы из нашей УК.

Валерий Петрович досадливо крякнул. Я обрадовалась, что отбила атаку, но тут в игру вступила румяная менеджер:

– А как вы узнали, что это карта Олега? Она же не подписана.

Упс. Блин, как же я об этом узнала?

Может, соврать, будто на карточке все‑таки было начертано имя владельца, но всего лишь карандашом, и в тесном кармане джинсов надпись стерлась?

Пока я думала, мне на помощь кинулась Ирка:

– Так она же лежала рядом с дверью Олега! Вот тут дверь, вот тут коврик, а вот тут – карта! – Подруга скупыми, но выразительными жестами изобразила все названные предметы –