Лебединая песня мамонта - Елена Ивановна Логунова

class="p1">– Если, конечно, они просто так встречались, а не в том смысле, который нынче запрещен, – вставил Кружкин.

– Ты, Вася, эту богемную свободу нравов нам сюда не приплетай, – снова рассердилась Ирка. – Сосед Олега никакой не этот самый. Нормальный парень, даже не педант-аккуратист, его худи давно пора в стирку, если вообще не на помойку. И возникает вопрос: почему он открещивается от знакомства с Олегом? Может, знает что‑то о его темных делишках?

– Ой, здрасьте! А что это вы все тут делаете? – произнес за нашими спинами звонкий девичий голос.

Мы дружно оглянулись.

– О, Джуля! – Ирка вскочила с лавки и пошла расцеловывать юную приятельницу. – Прекрасно выглядишь! А что не так с этим милым букетом, почему ты держишь его наотлет, будто дохлую рыбу?

– У меня теперь, кажется, аллергия на сирень, – пожаловалась Джуля и скривилась. – И на ромашки. И на пионы. Ужасно неудобно: Борюсик носит мне цветы, а я их отправляю на помойку, потому что они все жутко воняют!

– Стоп, ты хочешь выбросить этот букет? – Я тоже встала, чтобы перекрыть бедняжке путь к мусорным контейнерам. – Лучше отдай его мне.

– Да с удовольствием! – Джуля охотно вручила мне сиреневый веник.

– Теперь вы меня ждите, – велела я Ирке с Кружкиным и быстро направилась к знакомой двери в пятнах официальных объявлений разной степени важности и полезности.

После залитого светом двора полуподвальное помещение управляющей компании показалось мне темным, да еще сиреневый веник в руках загораживал вид, так что я не сразу сориентировалась и подошла не к тому столу. Поняла свою ошибку уже после того, как выпалила:

– Здравствуйте, я к вам от Валерия Петровича!

– Серьезно? Ну спасибо, я как в молодость вернулась! – громко фыркнула бабка в вязаной шапочке, переведя взгляд со старомодного калькулятора на меня. – Будто мне снова двадцать пять, я сижу в валютном обменнике в «Интуристе», а в окошко суется очередной пришедший по блату!

– Ольге Семеновна, это ко мне. – Знакомая дама помахала мне правой рукой и поправила кудряшки левой. – От Валерия Петровича, говорите? А что ж он сам не зашел?

– Очень занят, головоломное дело, шлет привет, нижайше просит о помощи, без вас никак! – отрапортовала я и аккуратно положила перед дамой букет, символизирующий привет, а поверх него послала ей молящий взор.

– Ну что еще? – протянула она вроде как недовольно, но пальчики в кольцах уже проворно зарылись в сиреневый ворох.

– Нужна информация о парне, который живет в восемьсот двенадцатой. – Я понизила голос, чтобы не услышала бабка из «Интуриста».

– И давно Валера интересуется парнями? – съязвила дама.

Я решила, что это риторический вопрос, не требующий ответа. И точно, дама его не ждала. Она выдернула из букета цветочек, восхитилась:

– С пятью лепестками, счастливый! – и без задержки сунула его в рот, после чего закрыла глаза и несколько секунд сидела с блаженной улыбкой.

Я могла представить, какое желание она загадала, и понадеялась, что оно не сбудется. Не из вредности, а чтобы не усугублять свою вину перед Валерием Петровичем.

– Так кем вы, сказали, приходитесь Валере? – распахнув глаза, вдруг спросила дама.

– Добровольной помощницей, – ответила я. – Одной из.

– Здра-а-асьте, – под аккомпанимент дверного скрипа напевно произнес знакомый голос с незабываемыми интонациями Бабы-Яги.

Я обернулась. Ну кто бы сомневался! Ирка не усидела на лавочке и прибежала полюбопытствовать, куда и зачем я пошла.

– Вот, кстати, – пришлось мне делать хорошую мину при плохой игре. – Еще одна добровольная помощница Валерия Петровича.

– Однако! – Дама неодобрительно оглядела выдающийся бюст моей подруги.

Ее собственный, тоже немаленький, в сравнении проигрывал.

– И вы присоединяйтесь, – любезно предложила я. – Добровольных помощников слишком много не бывает. А Валерий Петрович, чтоб вы знали, очень ценит неравнодушную общественность.

– Чем неравнодушнее, тем лучше, – подтвердила Ирка, невозмутимо выдержав испепеляющий взгляд.

– Ну, предположим. – Дама сдалась, выдвинула ящик и достала из него уже знакомую мне толстую тетрадь. – Посмотрим, кто у нас в восемьсот двенадцатой… Ага, Овчинников Виктор Иванович, девяносто девятого года, прописан здесь, собственник. Счета оплачивает исправно, лично в Управляющую компанию не обращался. – И она захлопнула тетрадь, не дав мне увидеть данные.

– Конечно, не обращался! Ты не сообразила, Алка? – неожиданно подхватила бабка с калькулятором, всем телом разворачиваясь на стуле, чтобы лучше видеть публику. – Это ж тот самый умник! Ну, который отказался от нашего интернета и свой завел!

– От нашего провайдера он отказался, – слабо поморщившись, поправила коллегу дама. – Предпочел услуги другого.

– Подешевле и получше, – добавила бабка. – И от кабельного телевидения не через нас отписался, а прямо в их главный офис заявление подал.

– А так можно было?! – живо заинтересовалась я.

Оплату кабельного телевидения «управляйка» включает в счета по умолчанию. Каждый месяц – сто восемьдесят рублей. Это при том, что телевизионные кабели, если они и существуют, в жилища не заведены. Получается, что за год ушлая УК ни за что получает больше двух тысяч рэ с каждой квартиры, а их в доме тысяча, а домов три, вот и считайте… При этом отказаться от фиктивной услуги сложно: нужно идти в офис УК, писать заявление, которое рассмотрят в течение месяца, если не потеряют. Наше теряли дважды.

А парень из восемьсот двенадцатой, значит, сумел сломать систему и максимально упростить этот квест? Действительно, умник!

– Это еще что. – Бабка предпочла не порочить честь мундира, отвечая на мой вопрос. – Он на собрании жильцов даже не появлялся, а по предложениям проголосовал, да так, что не подкопаешься и не отменишь! С электронной подписью через госуслуги, никто не понял, как так можно было! А еще…

– Ну хватит, Ольга Семеновна, нам с вами работать нужно! – остановила шокирующие признания коллеги дама.

А я бы послушала. Пожалуй, надо попроситься к умнику из восемьсот двенадцатой на мастер-класс по эффективной борьбе за права жильцов.

– Всего хорошего, до свиданья, привет Валерию Петровичу. – Дама привстала.

Нас откровенно выпроваживали. Мы не стали упираться, поняв, что больше ничего интересного тут не узнаем.

Кружкин, молодец такой, чинно сидел на лавочке, дожидаясь нас, как ему было велено. А по двору вокруг него, сужая круги, ходили под ручку две гражданки среднего пенсионного возраста. Они с таким откровенным интересом косились на нашего друга художника, что Ирка досадливо пробормотала:

– Говорила же ему: сбрей свою жуткую бороду, ты с ней похож не на Ван Гога, а на неопрятного деда!

– Вызывающего у добрых бабок благородное желание подобрать его и обиходить, – ехидно поддакнула я.

Василий, увидев нас, вскочил. Видать, тоже заметил и правильно расценил акульи улыбки жаждущих позаботиться о нем пенсионерок.

– Что дальше? – Художник успел оправиться от легкого шока и снова был