Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова
– Насть, можешь вывести на принтер объявление о пропажи Василисы?
– Секунду, – отозвалась девушка.
Через минуту передо мной лежала распечатка, которую я пристально изучала. Симпатичная девчушка с брекетами на зубах вполне жизнерадостно улыбалась нам с фотографии. В день пропажи, в отличие от Наташи, была одета в школьное платье, а не джинсы. Я задержала взгляд на дате рождения убитой и, прикидывая, стоит ли озвучивать неожиданно возникшую мысль, все-таки произнесла:
– Наташа родилась четвертого апреля, а погибла примерно через десять-двенадцать дней после этой даты. Василиса отпраздновала совершеннолетие десятого, а нашли вы ее когда?
– Примерно на третий день с момента смерти и, получается, вскоре после дня рождения.
– То есть обе наши жертвы умерли примерно через десять дней после своего личного праздника.
– Совпадение? – с сомнением произнес Виктор, сам в это явно не веря.
– Боюсь, что поймем мы это только после гибели третьей, – печально ответила Настя. – Закономерность либо подтвердится, либо нет.
– Эй, где твой оптимизм? Все не так уж плохо, есть с чем работать! Вероятно, наш маньяк не просто ищет себе жертву среди девушек одного возраста, он зачем-то дожидается их совершеннолетия и только потом убивает либо дает команду реализовать самоубийство, к которому до того планомерно их склоняет.
– Ему наверняка прекрасно известно, что взрослых ищут не так охотно, как детей. Может быть, в этом причина того, что наш злодей ждет, пока им не перевалит за восемнадцать? – озвучил вполне себе рабочую версию Виктор.
Настя легонько постучала по столу кончиками пальцев, размышляя.
– Если жертва несовершеннолетняя, то уголовное дело возбуждается даже в случае очевидного суицида. С взрослыми другой разговор. – Подумав немного, она добавила: – Не знаю, насколько это важная деталь, но я обратила на нее внимание: фамилии обеих жертв начинаются на букву «К».
– Коалиция, – тут же отозвалась я.
То ли мне очень хотелось притянуть смерти Кудрявцевой и Котовой к давней университетской истории, то ли в этом действительно что-то было. Будь я наедине со своими мыслями, наверняка сочла бы их бредовыми, но с поддержкой товарищей они мне таковыми вовсе не казались.
– Это значит, что искать нам следует среди девушек с фамилией на «К», недавно отметивших совершеннолетие?
– Я бы предпочел искать иголку в стоге сена, там хоть есть надежда на успех.
– Сено можно сжечь, и поиски заметно облегчатся.
– Не понял.
– Нужно отсечь лишнее, тогда искомое будет найдено, – пояснила я.
– И как ты предлагаешь это сделать?
– Наши области между собой граничат, поэтому можно предположить, что следующее убийство произойдет в той, что к востоку от вашей.
– Там тысячи девиц с фамилией на эту весьма распространенную букву, родившихся в апреле или мае, а может, и десятки тысяч!
– Должно быть что-то еще, деталь, которую мы все упустили и которая объединяет наших двух жертв.
– Точно не внешность, – вздохнула Настя. – Они совсем разные.
– Это было бы слишком просто, там что-то другое.
– Я сдаюсь. – Виктор хлопнул себя по коленям и поднялся со стула. – Приглашаю всех в гости к своей покойной бабуле!
– Звучит так себе, – сморщилась Анастасия.
– Дома ее нет, не переживай! Закажем пиццу, я жутко проголодался, обед-то мы благополучно пропустили, и устроим вечеринку.
– Ага, тематическую, – выдала я.
– Хоть какую, я уже на все согласен!
* * *
Я ехала с Настей, а Виктор отправился на своей машине. По пути я, как единственная, кому не нужно было следить за дорогой, сделала заказ в пиццерии, которая находилась возле дома Глафиры Дмитриевны.
Мы едва успели разуться и вымыть руки, как в дверь позвонили. Я приняла у курьера три коробки, картон которых приятно грел руки. Устроившись в кухне, мы ужинали и хохотали, делясь нелепыми историями с работы и из жизни. Это было так весело и беззаботно, что хотелось растянуть момент. Но впереди нас ждали многочисленные папки, бумаги и фотографии.
– Делаем ставки, – предложил Субботкин, явно повеселевший после плотного приема пищи. – Кто обнаружит что-то путное первым?
– А давайте, кто найдет, тот может завтра прийти на работу на час позже? – хлопнула в ладоши Настя.
Посмеиваясь, мы принялись за дело. Я выписала на двух листах бумаги фамилии и имена студентов, которые нас интересовали, фамилии двух наших жертв, не забыв и про загадочного Платона Артемьевича. В конце старательно нарисовала четыре стрелы, указывающие в разные стороны, и приписала: «Коалиция». Протянула получившиеся списки каждому из товарищей, и мы углубились в поиски.
Первые минуты мы о чем-то болтали, а потом незаметно стихли, погрузившись каждый в свои мысли.
Я листала тетради и думала о своих детдомовских друзьях и наших странных судьбах. Чем на самом деле занимались наши родители в своей загадочной лаборатории? Кто еще был вместе с ними? Папы или мамы других воспитанников нашего заведения?
Перед глазами возник образ заброшенной усадьбы в Иванчиково: сложно было поверить, что еще десять лет назад там бурлила жизнь со своими радостями и горестями, дружбой и враждой, а также любовью.
Ланс казался мне тогда принцем из сказки, не больше и не меньше. Я верила ему как себе, была по-настоящему влюблена, ведомая слепым юношеским чувством. Почему он тогда исчез, не предупредив? Могло ли это быть как-то связано с нашими родителями и их прошлым? Жив ли его отец и где он?
Получалось, что достоверно мы знали, что мать Дуни, студентка Ольга Петрова, отошла в мир иной, так же, как и отец Лавы – Виктор Лаваль, их товарищ по университету. Если мать Ланса была убита, то что случилось с его отцом, никто из нас не знал, впрочем, как и с моим, да и не любили мы о родителях разговаривать, слишком болезненной была эта тема, по-своему для каждого из нас, брошенных выживать без семьи и любви, стремящихся обрести ее в ком угодно, заместить тоску новыми эмоциями.
Мы старались избегать не только обсуждения родственников, но и толков о невероятности наших судеб. Девочка из землянки, юный хакер, мальчик, способный обращаться с оружием и готовый к любым преступлениям, и я, суперагент-недоучка.
Нам, детям, было неведомо, что в других детдомах часто оказываются мальчики и девочки из неблагополучных семей с очень похожими друг на друга историями. Разумеется, что-то общее было и в наших. Только мы тогда, не знавшие другой жизни, воспринимали это как данность, и лишь повзрослев и познав жизнь вне детского дома, мы осознали, что каждый из нас имел очень необычную судьбу.
– Смотрите, – поднялась с пола Настя и продемонстрировала нам картонную папку. – Тут странное.
Девушка
