Герои старого кино - Галина Владимировна Романова

кивнула на машину, где рыдала Марина. – Она сказала, что ее отец мертв?

– Случилось, да. – Его лицо сделалось серым. – Нашли Саню.

– Где? Когда? Откуда информация? Она проверенная?

– Да не части ты, начальник, – поморщился он вяло. – Все скажу… Идемте в дом. Что мы как нелюди…

Им не сразу, но удалось вытащить Марину из машины. И под руки отвести в дом ее отца. Там она сразу ушла к себе на второй этаж, плотно закрыв за собой дверь. Через Хлебникова передала, что никого не хочет видеть. По крайней мере, пока.

Вика сидела на первом этаже в большой комнате, из которой было сразу три выхода. Один вел в сад – она видела сквозь большие стеклянные двери три ровных ряда яблоневых деревьев. Второй – к лестнице. По ней поднималась Марина. Третий – к выходу из дома.

Комната была огромной, почти половина ее квартиры, которую Вика считала довольно просторной. И что характерно, комната показалась ей очень уютной. Никакого новодела. Старинная дубовая мебель с резными дверцами. Диванчики со старомодными валиками в чехлах. Домотканые дорожки. И даже самовар стоял за стеклом в одном из шкафов.

– Спрашивайте, гражданин начальник.

Хлебников, вернувшись от Марины, опустился на один из диванов с валиками. Выглядел уставшим. Или опустошенным.

– Откуда поступила информация о смерти Сани Ульянова?

– Откуда? Из морга, конечно. – Хлебников уложил на колени крупные ладони в наколках. – Ребята искали его. Везде искали, после того как он пропал.

– Где нашли?

– В области. В захолустье каком-то. Там он у них значился как неустановленное лицо. Бомж. Но команда искать была объявлена среди наших по всей Москве и области, потому и нашли. Если бы его убили чуть дальше, так и схоронили бы как бомжа.

– Отпечатки пальцев… – напомнила Вика об обязательной в таких случаях процедуре.

– Да кому было бы надо! Смеешься, начальник! Видела бы того лепилу! Это доктор по-нашему, – пояснил Хлебников.

– Я знаю. И что с ним не так?

– Все! Он еле на ногах стоял, когда мы явились на опознание. Удивился, что бомж кому-то понадобился. Уже документы выписывал на погребение. Не морг, а…

Хлебников беззвучно выругался, шевеля губами.

– И вы опознали в безымянном трупе Ульянова Александра? Отца Марины?

– Опознали, не сомневайся. Уже в Москву тело перевезли. Похороним с почестями, как Саня того заслуживал.

– Как он умер?

– Убили… – последовал краткий ответ.

– Нам необходимо взглянуть на тело. Нужна дополнительная экспертиза и…

– А вот тут извиняй, начальник, – ощерился по-волчьи Хлебников. – Уже все бумаги от дока на руках. Их и забирай. Запретить погребение не можешь. Прав таких нет.

– Давайте бумаги, – вытянула Вика руку и требовательно шевельнула пальцами.

Хлебников куда-то вышел. И через пару минут вернулся с тощей пластиковой папкой под мышкой. Не особо церемонясь, швырнул ей папку на колени.

– Читай, начальник.

Вика достала документ и принялась читать. Но не дойдя до второго абзаца, подняла на Хлебникова округлившиеся глаза:

– Механическая асфиксия?!

– Ага, – кивнул Хлебников. – Лепила пытался изобразить самоубийство бомжа в заключении. Пришлось его маленько направить на нужные рельсы.

– Вы и туда с автоматами явились? – фыркнула она и посмотрела исподлобья в его сторону. – Видела ваши художества во дворе Апрелева.

– Он Маринку похитил и бил ее. Телефон отобрал, разбил.

– А что хотел от нее?

– Не говорил ничего. Просто держал под замком.

– Так что при вашей «доверительной» беседе сообщил вам районный патологоанатом?

Вика сфотографировала на телефон все страницы заключения. Узнала адрес морга. И тут же отослала все сообщением Калинину. И приписала: «Надо срочно разобраться с местными».

– А что он мог сообщить? Ему бомжа доставили, на стол швырнули, он его осмотрел, располосовал, заключение нарисовал. Что бомж покончил жизнь самоубийством.

– И местная полиция на это никак не отреагировала? – усомнилась Вика. – Вызов наверняка был в дежурку. Кто нашел? Где нашли? Что за мутная история?..

Глава 19

– Ну почему сразу мутная? История как раз понятная.

Начальник райотдела смотрел на Вику с Калининым устало, как больной. Может, он и страдал каким-то заболеванием, кто знает. Его желтый цвет лица и невероятная худоба не свидетельствовали об отменном здоровье.

– Найденный на заброшенной свалке труп не был криминальным. Вид имел… – Начальник райотдела брезгливо поморщился. – Грязный, вонючий. И я не трупный запах имею в виду.

– Кто его обнаружил, товарищ подполковник? – спросила Вика и подчеркнула тоном. – На заброшенной свалке?

– Такие же, как он, бомжи и обнаружили.

– Он висел?

– Почему висел? – недоуменно заморгал подполковник. – Лежал в мусоре.

– Почему не возникло вопросов по поводу причины его смерти? – вступил Калинин.

Он был страшно зол на Вику, которая плевать хотела на его беспокойство и потащилась за машиной Хлебникова.

– А если бы ты туда приехала, а там… – возмущался он всю дорогу, пытаясь ее догнать.

Она ведь без него и в райцентр подалась, отказавшись дожидаться, и буркнула:

– Догоняй…

Калинин догнал, конечно, но штрафов ему теперь придет тьма! Мог бы и не ехать, но…

Но не мог! Он переживал за эту своенравную девушку. Кто знает, что у нее на уме? Вдруг ей придет в голову, что кто-то где-то прячет ее племянника. Тогда она точно полезет на рожон. И окажется с племянником в одном подвале. Это в самом лучшем случае.

– Почему не возникло вопросов? Возникли, – отозвался подполковник после минутной паузы. – Мы же тут не идиоты, уж простите. Понимали, что кто-то бомжа из петли вытащил и на свалку свез.

– А кто?

– И таким вопросом задавались, коллеги. – Он глянул на них примирительно. – Может, чаю или кофе?

Вике кофе хотелось до зубовного скрежета. Но районный начальник ее выбешивал своей меланхоличностью и явным нежеланием им помогать. И она резко отказалась.

– И сошлись во мнении, что бомж повесился где-то там, где не должен был. Вот по этой причине его оттуда и депортировали. – Довольный шуткой, подполковник хихикнул.

– А отпечатки пальцев? Ваш эксперт пытался идентифицировать личность по отпечаткам? – раздувая ноздри, спросил Калинин.

– Пытался, конечно. Но подушечки пальцев оказались непригодны для подобной экспертизы. То ли сожжены были чем, то ли крысами обглоданы уже на свалке.

– То есть было установлено, что подушечки пальцев были повреждены уже после смерти? – Вика сделала пометку в телефоне.

– Было, – кивнул начальник райотдела. – Установлено. Одежда грязная. Тело тоже. Год, наверное, не мылся. Весь, пардон, расписной. Может, у вас в Москве такие персонажи редкость. А у нас… Мы же сто первый километр. Еще с Союза сюда высылали из столицы нежелательных элементов. Тут они оседали, обзаводились семьями, но лучше не становились. И семьи их тоже. А почему столько интереса к смерти какого-то бомжа?

Он