Герои старого кино - Галина Владимировна Романова

кассир были в деле. Кстати, их уже разыскивают. Сбежали, – продолжил доклад Калинин. – А тут Виктор из-за усталости или по невниманию перепутал машины и на автовоз для соседнего Валериного автосалона погрузил не ту машину – паленую. И завертелось! По странному стечению обстоятельств ее купил Якушев. Вот просто бес попутал этих дельцов. Якушев поехал на ней к другу похвастаться, да не успел. Машину угнали. Виктор поднял тревогу, поняв, что сотворил. Иванов машину забрал, отследив ее по навигационной системе, но вместо того чтобы самому ее спрятать, поставил под окна своей любовницы. Надеялся, что пока он с ней… В общем, Степан, его помощник, должен был машину эту перегнать уже через пять минут. А тот опоздал, в пробку попал. И машину угонял под пристальным взглядом Анны Стоговой. Она и забила тревогу, узнав машину, которую днем продала некоему гражданину. Но пока полиция ехала, машину Степан Соколов уже угнал, отправив ее по известному ему адресу. Решил, что так правильно будет. Гена ему четких указаний не дал. Сказал: определи куда-нибудь, хочешь – продай. Он и определил, как ему велели. А через день покупатель краденых машин Гарик Петров схватил Степана прямо на улице. Не сам, конечно, его люди. Они узнали, чья это машина. И выяснили, что она перекрашена. Они взяли парня и вытрясли, пока везли, из него всю правду. Если бы Степан не удрал от них на светофоре, все, возможно, было бы проще. Петров отдал бы его Якушеву. Тот из парня выпытал бы все подробности. Отправился бы к Валере Апрелеву с предъявой. И все тогда остались бы живы. И Виктор, и его несостоявшийся тесть. А если бы они поставили настоящую машину под окна Якушева тем же днем, как угнали у него «паленую» машину, то вообще все было бы еще проще. Никаких ни у кого вопросов. Но не «паленую», чистую машину продали, пока Гена катался по городу, угоняя машину у бандита. А он не знал. Был уверен, что все пройдет гладко. Как сказал на допросе Апрелев Валерий, все вышло как в старом кино. Их погубил человеческий фактор. Расслабились, забыли об осторожности и погубили бизнес. И жизни.

– Самое противное, товарищ полковник, – поморщилась Вика, – что Апрелев сейчас пытается убедить следствие, что убил брата из ревности к Марине. Что он сам хотел на ней жениться, а брат опередил.

– А хотел? – задрал брови полковник.

– Может, и так. Марина оказалась богатой наследницей. Ее отец вел дела честно и с размахом. Теперь это делает она. Почему было Апрелеву не поживиться и не пожениться?

– Да-а… – протянул Анохин, откидываясь на спинку кресла. – Как думаете, Апрелев до суда доживет?

– Делаем все возможное, он в одиночке, но, сами понимаете, товарищ полковник, Ульянова ему братва не простит…

Они только вышли из здания суда, где вынесли приговор двум преступникам – ее племяннику и ее бывшему жениху. В отношении второго подсудимого суд был строг и заключил его под стражу на внушительный срок. В отношении Степки было проявлено снисхождение из-за заключенной им сделки со следствием. Осудить Валерия Апрелева не вышло. За неделю до суда его нашли мертвым в камере. Предварительное заключение – самоубийство. Но и Вика, и Калинин понимали, что это изощренная месть за убийство Апрелевым Сани Ульянова.

Марины Ульяновой на суде не было. И Якушева тоже. Сегодня он играл свадьбу с Анной Стоговой.

– Совет им да любовь, – криво ухмыльнулся Калинин, когда Вика ему об этом сообщила. – Может, поужинаем сегодня где-нибудь?

После единственной проведенной с ним ночи в отеле, подробности которой она не помнила, Вика его избегала. Как мужчину. Та ночь была ошибкой. Глупой, неосознанной ошибкой. Она поняла, что не любит его. И не полюбит уже точно. Они коллеги. Неплохо сработались. Пришли к пониманию. И все. Ни о какой любви тут речи быть не может.

И еще появилась кое-какая причина ее нежелания отвечать Калинину взаимностью. В ее жизни вдруг кое-что поменялось. В ней появился человек, который…

Вика посмотрела в хмурое летнее небо, на набухающие скорым дождем тучи и отрицательно мотнула головой.

– Почему? – поспешил обидеться Калинин. – Все не можешь мне простить той злополучной ночи?

– Нет. Не поэтому. Я занята.

– Чем, если не секрет?

– Не секрет. Я еду к Вадиму Дмитриеву в больницу. Его сегодня наконец выписывают. И он… Он начал ходить, представляешь, майор?

– Дмитриев, Дмитриев…

Калинин наморщил лоб, словно пытался вспомнить. Хотя помнил точно. Дмитриев давал показания для суда. Но повыпендриваться – медом не корми.

– Да, это тот самый парень, бывший баскетболист, который после аварии, где погибли его родители, стал калекой. И был прикован к инвалидному креслу. А потом он попал под колеса машины и… И с этого все началось, майор. Мои поиски Степки. Разоблачение банды. Суд.

– А ты как вдруг? – Он подыскивал нужные слова, пытаясь определить их отношения. – С ним? Что у вас?

А что у них с Вадимом, она и сама пока не понимала.

Он в ней нуждался, потому что она помогала ему с реабилитацией в больнице, приезжая каждый вечер.

Она нуждалась в нем, потому что ей сейчас нужно было кому-то помогать. Чувствовать себя нужной. Они цеплялись друг за друга, как за соломинки. И неожиданно привыкали. Его рука все чаще и дольше держалась за ее руку, когда даже в этом не было необходимости. Улыбками они обменивались и взглядами, которые наполнялись новым смыслом. И на выписку он просил приехать только ее, отказался от встречи с бывшим тренером и ребятами по команде. И прямо, честно сказал ей:

– В такой важный для меня день, Вика, я хочу видеть только тебя.

Она не произнесла вслух банального «я тоже». Просто предложила поужинать где-нибудь после выписки. И он согласился, только захотел переодеться. Ну и какой, скажите, может быть ужин с Калининым?

– Так что у вас, Виктория Степановна? – Губы у Калинина дергались. – Любовь?

– Не знаю насчет любви. – Она посмотрела на часы, поняла, что уже опаздывает, и заторопилась к машине на парковке. – Об этом еще рано говорить. Но ужин точно состоится.