Руководство королевы красоты по убийствам - Кристен Бёрд

разговаривала с кем-то, кто был почти на фут выше и одет в плиссированное золотое платье.

– Странно, правда? – спросила та тонким и высоким голосом. Так я поняла, что эта статная женщина с идеальной фигурой была Джеммой. Мило.

– Это, должно быть, совпадение, – голос Саммер стал тише. – Прошло двадцать с лишним лет. Если бы должно было произойти то же самое, это случилось бы раньше.

– Или доктор Беллингем просто выжидал, – настаивала Джемма. – Я в этом конкурсе достаточно долго, чтобы знать, что за ним нужен глаз да глаз.

Я наклонилась к ним, пытаясь подслушать разговор. Джемма бросила на меня взгляд через плечо.

– О, привет. Подруга Савиллы, да? – Каким-то образом из ее уст даже этот простой вопрос прозвучал снисходительно.

– Эээ… да, – выдавила я, не желая объяснять свое определение дружбы и то, что мы с Савиллой не совсем ему соответствовали.

– О боже, ты великолепна! – сказала Саммер, обнимая меня. От нее исходил сладкий запах с нотками мяты – то ли от молока с магнезией, то ли от чайных пакетиков, как я предположила. – Я все думала, где ты?

Она понизила голос:

– Я нашла офицера, который согласился доставить вещи твоей тети.

– Вещи? – спросила Джемма, прищурившись, глядя на нас двоих.

Саммер провела пальцем по губам, словно это был наш маленький секрет. Джемма проигнорировала жест и устремила взгляд на меня, оглядев с головы до ног.

– Кто выбрал это для тебя? – резко спросила она.

– Моя тетя, – честно ответила я, не скрывая, что сама на такое не способна. Плевать. Меня куда больше интересовало совпадение, которое они с Саммер обсуждали, но как раз в этот момент напитки были готовы, и кто-то похлопал меня по плечу. Это была Лэйси в струящемся платье цвета заката, которое шелестело у ее щиколоток. Она не оделась в соответствии с темой, и я просто обожала ее за это.

– Отлично выглядишь! – сказала я ей, заново осознавая, как моя лучшая подруга подходит для участия в конкурсе красоты. Если бы только она могла сделать это за меня!

Лэйси приняла позу, прежде чем схватить шампанское у проходящего официанта и сделать большой глоток.

– Ого! Ты в порядке? – спросила я, указывая на ее бокал. – Пьешь на работе…

– Иногда девушке нужна жидкая пища, чтобы пережить ужасный рабочий день, – ответила она и оглядела помещение. – К тому же я это заслужила. Мне названивают репортеры, спрашивающие о местонахождении мистера Финча. Кто-то уже слил прессе!

Я почувствовала, что теперь Джемма наклоняется к нам, прислушиваясь к разговору. Даже Саммер навострила уши.

– Кроме того, две палатки не появились на феерии «Десятилетия», и я не могу найти коробки с гетрами, которые мы должны были раздать в восьмидесятых!

Не то чтобы это были подробности, которых кто-либо из нас ждал.

Я добралась до начала очереди и схватила пару напитков из бара. «Джем и тоник» представлял собой смесь слоев в оттенках драгоценных камней. Я сделала небольшой глоток и высунула язык, чтобы ощутить сочетание сладкого, горького и кислого. Джемма скривилась, как будто я ей противна, а Саммер протянула мне салфетку, чтобы я могла промокнуть влагу с губ.

Лэйси, допив шампанское, глотнула еще. Не помнила ее такой со времен колледжа.

– Вот, возьми мое, – предложила я.

– Лучше не надо. Но я хочу. Поверь.

Мы вчетвером потратили несколько минут, чтобы впитать вынужденное веселье вечера. Никто не вышел на танцпол, и, хотя песни эхом раздавались из рояля, чувство нерешительности охватило зал.

Я поняла, что эти трое – Лэйси, организатор мероприятий; Саммер, ревностная помощница; Джемма, давняя участница – кладезь знаний о конкурсах красоты, и он прямо передо мной.

– Что именно вы знаете о докторе Беллингеме? – спросила я, когда мой взгляд упал туда, где он стоял – в изгибе рояля. Его окружали молодые женщины в платьях разной длины и с глубоким вырезом. Он держал руку на спине одной женщины, другую – на плече другой участницы, и я уверена, что, если бы у него была третья, он бы точно ею воспользовался.

– Он кажется довольно милым, но, по слухам, он может быть немного…

Саммер замялась, не в силах сказать что-то уничижительное даже об этом человеке.

– Держись подальше, если это не стратегически важно, – коротко сказала Джемма. – Эти слова я говорю каждой новенькой. – Несмотря на ее угрюмое поведение, ее совет звучал почти как сестринский.

– Когда я начала работать здесь, ДиДи сказала мне, что он распутник. Вроде бы он ничего не сделал, во всяком случае, мне, но… – Лэйси вздрогнула. – Я не знаю. Есть в нем что-то такое…

– Ты сказала сегодня в своем вступительном слове, что он был судьей в две тысячи первом году? – вспомнила я в надежде вернуться к разговору между Саммер и Джеммой, который прервала.

Лэйси кивнула и сделала еще один глоток.

– Да. Он судил с тысяча девятьсот девяносто девятого по две тысячи первый год.

Казалось, она уловила настоящий вопрос в моем голосе:

– Ты спрашиваешь из-за короны, которую нашли в комнате твоей тети? Корона же принадлежала Мисс две тысячи первого года, верно?

Я кивнула, добавив:

– Когда я пришла сюда сегодня, в прихожей отсутствовала фигурка Мисс две тысячи один. Только она – все остальные были. Мне это показалось странным.

Это удивило Джемму и Саммер, которые, должно быть, не заметили этого.

– А затем мою тетю обвиняют в краже короны, и как раз когда мистер Финч оставляет записку, в которой упоминается Мисс две тысячи один, – продолжила я. – Не могу утверждать наверняка, но если в последний раз, когда доктор Беллингем был судьей, тоже кто-то пропал… Не знаю, подозрительно как-то.

– Пропавший владелец конкурса красоты и пропавшая королева конкурса красоты – это очень разные категории людей, – отметила Джемма. Возможно, она была немного грубовата, но точно владела темой. – У одного вся власть, а у другой – полное ее отсутствие.

Это я понимала. Хотя мама и говорила со мной о сексе еще во втором классе, прямо перед моими первыми танцами в старшей школе тетя ДиДи усадила меня напротив и туманно поведала, что мужчина может заставить женщину, если он того пожелает. Все, что я помнила из разговора – что хотела, чтобы она остановилась, но ДиДи настояла, что я должна знать.

– Я видела слишком многое, – повторила она по меньшей мере три раза. Я годами не думала об этом моменте, но теперь на меня нахлынули воспоминания.

Что же такое моя тетя увидела за годы участия в этом конкурсе? Что она лично испытала во время пребывания здесь неделями? Что бы ни случилось, этого было недостаточно, чтобы оттолкнуть ее,