Шато - Жаклин Голдис

в городе и займутся своими делами, а затем, после встречи с друзьями, мы все отправимся в Париж. Это стало небольшим камнем преткновения между мужем и мной, потому что наши финансы совсем не благоприятствовали подобному путешествию. Он упорствовал, заявив, что поездка вряд ли уменьшит наш долг по кредитной карте. Что пугающе верно. Но, в конце концов, Grand-mère покрыла большую часть дорожных расходов. И я испытываю огромное облегчение, хотя и буду в первый раз в жизни ночевать вдали от своих детей, но всего лишь в нескольких милях, а не за океаном. Джейд решила приехать без своей семьи, потому что ее дети подросли и сейчас находятся в лагере, а муж является директором венчурного фонда, что означает круглосуточную работу. Викс недавно пережила разрыв, и у нее нет детей. Арабель, тоже бездетная, живет в Ницце со своим мужем, который остался, чтобы управлять их отелем, одним из самых шикарных на юге Франции. Сегодня она прибудет в Сен-Реми.

Меня могло бы обидеть, что Grand-mère не хочет видеть собственных правнуков, но что толку? Бесполезно переживать, если ничего нельзя исправить. Это убеждение я переняла непосредственно от нее. Насколько я помню, ей потребовалось немало времени, чтобы научить меня этому. Мне было шесть, мы пили чай, и у меня от напряжения дрожали руки, потому что я старалась ничего не пролить и не оставить крошек на старинном парчовом диване.

Мы снова соберемся впятером. Grand-mère и ее девочки. Так она обычно говорила с невероятной нежностью, какую я редко замечала в ее словах. И эта нежность была направлена не на дедушку, отца или меня. Она была адресована моим друзьям. Или, вполне возможно, только Викс – ее прекрасной, драгоценной Виктории.

Интересно, смогу ли я это сделать?

Я – мать. Джейд недавно упрекнула меня в том, что я чересчур серьезно воспринимаю этот статус. Она не хотела меня ранить, но слова причинили боль. Я знаю, что воспринимаю материнство как главную свою характеристику, то, что определяет меня. До этого я была пуста, а появление детей наполнило мою жизнь.

Но Джейд зачатие далось легко. Сразу, как она отказалась от противозачаточных, когда они с Себом особо не старались, но и не отказывались от попыток. От этих «ой-я-так-быстро-забеременела» у меня до сих пор непроизвольно сжимаются кулаки.

А потом, сразу после того, как у нее снова начались месячные, когда Си не было и года, они зачали Лакса. Я всегда радовалась за Джейд, не поймите меня неправильно. Хотя, даже убеждая себя таким образом, я понимаю, что под радостью за подругу скрывается нечто большее, что я не желаю разглядывать. Просто Джейд относится к тому типу людей, которые думают, что жизнь подчиняется их воле. И поскольку она так считает, так оно и происходит.

В то время как я склонна считать, что жизнь – это колода игральных карт. И вы не можете выбрать, что будет в руке, но можете выбрать свою игру.

Эта неделя с Grand-mère и моими друзьями – моя рука. И у меня есть план. Единственный вопрос в том, хватит ли у меня мужества довести его до конца.

Самолет резко снижается, и у меня сводит желудок, взгляд останавливается на Оливере. Он одаривает меня легкой улыбкой, подчеркнутой ямочкой на левой щеке. Той самой опьяняющей улыбкой, из-за которой чуть более десяти лет назад я потеряла голову. Раньше я думала, что она означает: «Я хороший человек. Я буду любить тебя и заботиться о тебе до конца».

Думаю, в ста процентах случаев мы видим только то, что желаем видеть.

– Почти на месте, – произносит Оливер одними губами. Я делаю над собой усилие, изображая подобие улыбки.

Затем его глаза закрываются, голова склоняется к иллюминатору, и я знаю, что мой муж собирается вздремнуть. До приземления десять минут, но он постарается использовать это время максимально продуктивно. Оливер чемпион по засыпанию – быстро, крепко и надолго, его трудно разбудить. Полная противоположность мне.

Мои пальцы нащупывают телефон. Я сразу открываю семейный альбом, листаю снимки, пока не натыкаюсь на конкретную фотографию. Дети в праздничной одежде, держащие шоколадных кроликов, Чейз скалит зубки, намереваясь отхватить фигурке голову. Чейз – мой чудо-ребенок во многих отношениях, переживший операцию на открытом сердце еще новорожденным. Если бы фотографии могли говорить о количестве просмотров, то по этой можно было бы определить, что я по меньшей мере тысячу раз открывала ее, увеличивала масштаб, разглядывала, пока у меня не начинали болеть глаза от яркого света экрана. Мои дети рядом, прямо здесь, и все же мне нравится вспоминать недалекое прошлое и глядеть на их прелестные личики. Фото сделано всего несколько месяцев назад, когда все было гораздо проще.

Внезапно я обретаю уверенность. Я могу это сделать. Могу – и сделаю.

Глава третья

Викс

– Я все еще не могу поверить, что ты взяла багаж, Викс. – Джейд не смотрит ни на меня, ни на мой, по общему признанию, переполненный чемодан. Она снова прибегает к своей классической триаде «Pillow Talk»[5] – губная помада, блеск и карандаш для губ. Последний наносится с помощью трюка, который она увидела в TikTok: ей приходится надувать губы, из-за чего она становится похожа на забавного моржа.

Я пожимаю плечами.

– Вы с Арабель всегда выглядите как на подиуме. Я решила подняться на новый уровень.

Я слышу приятный щелчок колпачка губной помады, потягивая кофе со сливками. Я даже заказала его, как это делают крутые француженки, называя un crème. Это, пожалуй, единственная привычка, оставшаяся от учебы за границей. В любом случае, в кофеине я сейчас нуждаюсь сильнее, чем в чем-либо еще.

– Ты – та девушка, которая настояла на одном рюкзачке в Камбодже, Виксен[6], – лукаво ухмыляется Джейд. – Э-э… то есть… Викс.

Тишина. Я смотрю в пол, беру себя в руки. Странно, как это прозвище – так меня всегда называли мои самые близкие друзья – может внезапно пробудить во мне нечто, раскаленное докрасна.

– В Камбодже мы были практически младенцами, – отвечаю я, выкидывая «Виксен» из головы. – В двадцать с небольшим ты можешь каждый день надевать шаровары со слонами и все равно выглядеть сексуально. Кстати, я действительно выглядела сексуально. Хочешь, я реанимирую слоновьи штаны?

Джейд улыбается.

– Нет, я не хочу, чтобы ты носила шаровары. Я имею в виду… то есть… делай, как тебе удобно.

– Я всегда так и делаю.

– А вообще, надень-ка их, пожалуйста. На ужин. Хочу увидеть лицо Серафины.

Я натянуто