Адские колокола - Джилл Джонсон

эмоции, которые я легко считывала, – гнев, раздражение, – но сейчас на него снизошло полнейшее умиротворение. Какие бы чувства ни бушевали на этом лице перед тем, как Борщевик ввел себе препарат, от них не осталось и следа. А возможно, он и был спокоен, просто имел место несчастный случай.

Сидя в тихой, словно замершей комнате, я постепенно стала ощущать реакцию собственного тела на происходящее: в глазах стояли жгучие слезы, дыхание с трудом вырывалось из груди, меня сотрясала все усиливающаяся дрожь, так что я оставила Борщевика и направилась в кабинет. Оставаться с ним рядом было невыносимо. Много времени прошло с тех пор, как я видела мертвое тело в последний раз, и зрелище еще одного затронуло глубоко в душе что-то, с чем, как думала, я давно справилась.

Я села за стол и закрыла глаза. Кончиками пальцев начала постукивать по бровям, виску, под глазами, под носом, по подбородку и линии скулы, постукивать и глубоко дышать по методике: раз – вдох, два – вдох, три, следуя преподанной мне однажды методике, пока мое тело не успокоилось и не прекратило дрожать.

Несколько минут спустя я открыла глаза и сделала глубокий вдох. Но пусть мое тело расслабилось, мысли кипели. Борщевик все-таки поддался соблазну и купил галлюциноген с того сайта, который мне показывал, и случайно ввел слишком большую дозу? Или вещество оказалось иным, чем он рассчитывал, и он опять же случайно отравился? Я не могла ничего утверждать, не проанализировав остатки содержимого маленькой бутылочки, но инспектор Робертс не дал бы мне этого сделать прежде судмедэкспертов. Я задумалась, не купил ли Борщевик что-то еще с того сайта, и оглядела столешницу: других бутылочек не заметила, но единственный ящик оказался приоткрыт, и я с помощью ручки выдвинула его посильнее и заглянула внутрь. Там бутылочек тоже не оказалось, что выглядело странно, учитывая желание Борщевика закупиться токсинами для исследования.

На столе прямо передо мной лежала стопка отпечатанных листов. Наклонившись поближе, я обнаружила, что это диссертация, озаглавленная «Токсикология убийств, совершенных с помощью растительных ядов: секреты смертельных ботанических соединений». Даже не подумав, я долистала до вступления и начала читать. Вступлением служила доктрина Парацельса «Все яд и все лекарство», означавшая, что любое вещество может быть ядом, в зависимости от дозы, даже кислород, даже вода. Далее следовало упоминание токсинов, которые могли отравлять организм годами, и других, одна капля которых приводила к мгновенной смерти.

На следующей странице в пример приводилась Atropa belladonna, обладавшая двумя названиями – собственно, белладонна, «прекрасная дама», поскольку сок ее ягод употребляли в качестве пигмента для губ и щек, и «смертельная ночная тень» из-за содержащихся в листьях и ягодах соланина и атропина. Борщевик цитировал, как Агриппина Младшая заказала знаменитой отравительнице Локусте убийство императора Клавдия.

Дальше он упоминал Conium maculatum, болиголов, все части которого содержат ядовитые алкалоиды, вызывающие паралич и смерть, и древнегреческого философа Сократа, которого, по обвинению в ереси заставили самостоятельно выпить чашу сока болиголова – приговорили к медленной и чудовищной смерти. Я перевернула на следующую страницу, там следовало длинное перечисление безликих имен и коротких справок о том, с помощью какого токсина они были убиты и каким образом он попал в организм. Я пренебрежительно фыркнула – такая работа годилась разве для первокурсника, как он собирается получить с ней ученую степень? Никак. Но тут я вспомнила о произошедшем и расстроенно вздохнула.

– Профессор Роуз!

От этого рева я взвилась на месте, страницы вылетели у меня из руки и рассыпались по полу.

– Какого черта вы творите? Это место преступления!

Я крутанулась на месте и обнаружила стоящего на пороге инспектора Робертса.

– Я ничего не творю, я жду вас.

Его глаза превратились в щелочки.

– Вы трогали что-то еще помимо этих бумаг?

– Нет.

Он пробормотал что-то неразборчивое и кинул мне перчатки и бахилы.

– Где он?

– Последняя дверь направо, там открыто.

Инспектор Робертс и еще несколько полицейских следом за ним отправились в спальню, но прежде чем присоединиться к ним, я оглядела стол в поисках ноутбука Борщевика – там его не было, но рядом на полу стоял рюкзак, и я с помощью ручки приоткрыла его пошире. Там ноутбука тоже не оказалось. Я быстро обшарила взглядом комнату – не видно. Я вздохнула. Впрочем, даже если бы нашла его, я бы не смогла унести его с собой: полицейские остановили бы меня в мгновение ока.

Я уже собралась уходить, как внимание привлекло нечто, торчащее из внешнего кармана рюкзака. Наклонившись, я сразу узнала блокнот, который лежал на столе перед Борщевиком, когда он показывал мне сайт, блокнот с набором букв и цифр. Я вытащила его, пролистала, кинув взгляд на дверь, убедилась, что все чисто, и сунула блокнот в карман пиджака.

Глава 13

Передо мной на столе лежал раскрытый блокнот Борщевика, я медленно перечитывала нужную страницу, но не понимала и даже под страхом смертной казни не смогла бы понять, что значили эти буквы и цифры. Когда Борщевик показывал мне сайт в интернете, он несколько раз сверялся с блокнотом, значит, это какой-то код, с помощью которого можно войти в даркнет. В задумчивости я постучала ручкой по зубам. Год назад я взломала код, чтобы прочитать сообщения на мобильнике, и если смогла взломать один код, осилю и другой.

Я вздохнула и взяла чистый лист из лежавшей передо мной стопки…

Потратив несколько часов и уйму бумаги, я добилась блестящего… ничего. Поднялась, потянулась, положила блокнот в карман пиджака и побрела на кухню, по пути остановившись перед фотографией отца.

– Заковыристая задачка, – сообщила я, постучав костяшками по стеклу. – Полагаю, подсказки от тебя не ждать? – Когда через короткое время никакого ответа через эфир не донеслось, я добавила: – Ну, нет так нет, за спрос денег не берут.

Дойдя до кухни, я взглянула на люк в потолке. Крыша всегда служила мне приютом для размышлений. Возможно, посиди я в тишине, на меня снизойдет озарение и ключ для взлома кода сам упадет в руки.

Парусиновый стул отца стоял, прислоненный к стене. Я открыла его, села, посмотрела в небо и принялась размышлять о коде. Борщевик явно обладал недюжинным интеллектом, раз смог составить такую непостижимую комбинацию букв и цифр. Возможно, я его недооценивала. Возможно, если я могла бы отрешиться от его сложного характера и заглянуть глубже, в душу, я бы согласилась стать его научным руководителем. Возможно, тогда бы он прислушался ко мне и не стал покупать смертельное зелье на нелегальном вебсайте. Я