Прежняя жена - Шанора Уильямс

Во время ужина я заметила, как она бросает взгляды на меня, а затем на Роланда, – взгляды человека, которого терзают вопросы, но который не желает вмешиваться не в свое дело. Но все же Ядира подавала на стол молча и в основном держалась на кухне, если ее присутствие не требовалось.

К счастью, ужин наконец закончился, и Роланд сказал, что идет в боулинг с Диланом и Фелипе. Ядира уехала, оставив кухню безупречной: на столешницах – ничего, за исключением торта на золотистом блюде под прозрачным колпаком. Меня затопило облегчение: дом пуст, я одна. Мои планы вращались вокруг старого павильона и дневников в нем.

Возможно, будь у меня в этом городе друзья, я бы не чувствовала необходимости нестись туда со всех ног. Но что ожидать от женщины, оставшейся одной дома и не знающей, чем заняться? У меня не было работы, а на хобби я сосредоточиться не могла, потому что сознание поглощали мысли о покойной жене моего мужа. Я не собиралась ни на что переключаться, пока не узнаю больше о том, что произошло перед ее смертью.

По дороге в павильон я не могла не думать о Дилане. Он казался довольно милым парнем, но милые парни тоже совершают ошибки. Он спал с Майли? Зачем он это сделал, если пообещал, что не будет? Единственное объяснение, приходившее мне в голову, – ему не хватало секса, поскольку он был новичком в этом районе, а Майли подвернулась как удобный вариант.

Затем я мысленно вернулась к Мелани и к тому, как отчаянно она пыталась отвести Майли от Дилана. Но слова о нарушенном обещании явно указывали, что у Дилана с Майли что-то завязалось. И раз Мелани писала об этом, она расстроилась больше, чем могла.

И видимо, не совсем из-за того, что не сумела защитить сестру. Та была взрослой женщиной, которая в состоянии сделать собственный выбор, – не важно, наркоманка она или нет. К тому же Мелани не отвечала на звонки Майли семь дней подряд, потому что стыдилась ее. Не говоря уже о том, что она годами не рассказывала мужу – моему мужу – о своей единственной сестре. В этой истории оставалось так много пробелов, и мне хотелось побыстрее их заполнить, поэтому я шагала в павильон за следующим дневником.

А уже выйдя оттуда и закрыв за собой дверь, я посмотрела вниз, чтобы не пропустить ступеньку, и неожиданно услышала чей-то голос:

– Вы нашли их?

Я ахнула и отпрыгнула назад, ладонь метнулась к сердцу.

– О господи! Ядира! – воскликнула я, узнав ее в темноте. – Ты напугала меня! Какого черта?! Я думала, ты уехала.

– Уехала, но забыла список покупок на завтра и вернулась. – Она шагнула вперед, слегка наклонив голову. – Вы нашли дневники.

На ее лице не было и тени улыбки. В полумраке оно казалось серьезным, почти застывшим.

Я вцепилась в томик, который держала в руке.

Ядира вздохнула:

– Я надеялась, что этого не произойдет. Думала, вы просто выбросите их.

– Ты знала о дневниках?

– Конечно знала. Мать Роланда нашла их среди книг, когда разбирала вещи Мелани, но, думаю, мисс Кэти не поняла, что это именно дневники, а если и поняла, то ей было все равно. Она просто положила их обратно к книгам, чтобы не мешались. – Ядира потерла щеку. – Я наводила порядок в павильоне, когда мисс Кэти не было. Проглядела несколько страниц и поняла, что углубляться не стоит. И вам не следовало читать, Самира. Это создаст проблемы.

– Но почему ты сохранила дневники? Почему не выбросила их, если знала, что они создадут проблемы?

– Подумала, что Роланду, наверное, хотелось бы их увидеть или что он в конце концов наткнется на записи. Не знаю… – Ее плечи поникли. – Мне показалось, пусть лучше сам их найдет, чтобы примириться с ее признаниями. Но нельзя было допустить, чтобы дневники попали в руки детективам, поэтому я спрятала книжки, когда полицейские начали копаться в вещах Мелани после ее смерти.

– Почему?

– Потому что Роланд всегда относился ко мне по-доброму, да и Мелани тоже, но некоторые отрывки дневников выставили бы Роланда ужасным человеком в глазах полицейских, а он и так уже не находил себе места от горя. Не нужно было копаться в их личной жизни.

– Ядира, в дневниках есть такое, что, думаю, причинило бы Роланду боль.

– Значит, вы тем более должны прекратить читать их, пока еще не поздно.

Она придвинулась ближе, так близко, что я чувствовала тепло ее дыхания на своей холодной щеке. Внимательные глаза женщины смотрели на меня в упор, рука коснулась моей руки.

– Я беспокоюсь, что если вы продолжите это делать – прятаться самой и прятать дневники… лгать ему…

– Откуда ты знаешь…

– Я беспокоюсь, что ваш брак закончится так же, как и их брак, Самира. Честное слово. Я слышала, как Роланд и Мелани ругались. Я видела их обоих в слезах. Видела Мелани в самом ужасном состоянии незадолго до смерти, понимаете? Я не хочу, чтобы вы дошли до такого.

Я сглотнула, глядя ей в глаза.

– Знаю, что не могу указывать вам, как поступать. Понимаю: любопытно узнать, что́ в дневниках. Но пожалуйста, будьте осторожны. – Она убрала руку и взялась за воротник своей куртки. – И ради бога, не верьте всему подряд, что она там пишет.

Я смотрела, как Ядира уходит – подмерзшая земля похрустывала у нее под ногами, – а когда домработница исчезла из виду, я вернулась в особняк. И сразу же пошла в комнату для расслабления, села на диван, накрылась одеялом и, несмотря на предупреждение Ядиры, открыла новый том с записями – свой «запретный плод» – на первой странице.

38

Дилан нарушил наш договор в тот странный промежуток между Рождеством и Новым годом, когда точно не знаешь, чем себя занять после кайфа от получения подарков и общения с близкими, – просто объедаешься домашней едой и сладостями и накачиваешься алкоголем. Плывешь по течению дней, словно пассажир корабля, капитан на котором – жизнь, и предвкушаешь, что вы пристанете к берегу в последний день декабря. И тогда можно будет прокричать новогодние обещания, напиться и притвориться, что следующий год точно проживешь по-особенному.

Двадцать девятого декабря я написала Майли и спросила ее о планах на Новый год. Сестра молчала, и поэтому на следующий день я отправила еще одно сообщение, ответ на которое получила только ближе к ночи. Обычно она реагировала гораздо быстрее, и сначала я подумала, что, наверное, дело в работе допоздна (Майли устроилась в магазин, а в праздники там всегда больше народу и