Смерть в райском уголке - Эмили Салливан
Я усмехнулась. Моя тетушка никогда не скрывала своего пренебрежения к моей матери. Она считала ее поверхностной, скучной женщиной, которую мода интересовала больше собственных детей. Та, в свою очередь, утверждала, что моя тетя была самовлюбленной занудой, у которой слишком много свободного времени. На публике же обе женщины наперебой сыпали друг перед другом комплиментами, не забывая обмениваться едва прикрытыми оскорблениями. Это представление всегда казалось мне удивительным и весьма занятным. Во время семейных встреч мы с моим братом Самюэлем вели счет их оскорблениям. Чаще всего вечера заканчивались ничьей. Тетя Агата не ошибалась насчет тщеславия моей матери, но та вдобавок обладала недюжинной смекалкой, так что женщины были достойными соперницами.
Нет, эта ситуация куда более сложная из-за той ужасной утраты, что тебе довелось испытать. И думаю, именно из-за этой утраты ты могла невольно внушить Клео, будто не хочешь, чтобы она тебя покидала. Возможно, никогда.
Твоя дочь очень тебя любит и переживает за тебя, и поэтому она вполне может исполнить твое желание и оставаться рядом до конца твоей жизни. Но я тебя хорошо знаю и не верю, что тебе хотелось бы, чтобы она отказалась от своей мечты. Ты слишком хорошая мать, чтобы просить ее о таком.
У меня в глазах защипало, и я прикусила губу. Разумеется, я не хотела для Клео такой судьбы. Отказ родителей поддержать мое стремление к учебе вогнал клин между нами, и этот клин не исчез даже после того, как они уступили. Я пообещала себе, что никогда не поступлю так же, как они, когда сама стану матерью. И все же я оказалась в опасной близости от того, чтобы совершить такую же ошибку, сама того не осознавая. Мысль о том, что мои дети могли думать обо мне так же, как я о своих родителях когда-то, вызывала одновременно волнение и ужас.
Несмотря ни на что, Клео полна решимости поступить в Гертон, и, чтобы достичь своей цели, она должна быть готова к суровым требованиям университетского образования, кои тебе прекрасно известны. И, помня о том, что ты рассказывала о школе, где она учится сейчас, я сомневаюсь, что на Корфу она сможет получить необходимые знания. Прошу, напиши мне как можно скорее, чтобы я начала необходимые приготовления. И не волнуйся насчет платы. Я буду рада…
Я положила письмо на стол. Остальное могло подождать. Клео по-прежнему взволнованно смотрела на меня, и я поняла, что хмурюсь.
Расслабив мышцы лица, я устало вздохнула:
— Клео…
— Прости, что не рассказала тебе с самого начала, — перебила она. — Просто каждый раз, когда я пыталась заговорить с тобой о том, чтобы поехать учиться в Англию, ты меняла тему разговора.
— Не каждый раз, — фыркнула я, но не это было главным.
Тетушка Агаты была права. Я внушила Клео, что не хочу, чтобы она меня покидала, потому что… потому что это была правда. Мое желание держать ее при себе было продиктовано исключительно эгоизмом.
Я покачала головой и попробовала начать сначала:
— Прости, что не слушала тебя и этим заставила тебя поверить, что обратиться к тетушке Агате — это единственный выход, — указала я на письмо.
Клео оживилась впервые с моего возвращения домой:
— Значит, я могу поехать?
— Мне нужно подумать. Следующая четверть начнется довольно скоро.
— В сентябре, — возразила она, пожав плечами.
Я раздраженно вскинула руки:
— Клео, ты никогда не бывала в Англии!
— Но я о ней читала, — напомнила та. — И мне нравится дождь.
Я прищурилась:
— Любовь к Джейн Остин и калошам — это не все, что тебе нужно знать об Англии.
Далеко не все.
Но Клео проигнорировала мои слова:
— Я могу наконец встретиться с бабушкой и дедушкой.
Каким-то образом мне удалось скрыть гримасу раздражения. Когда мы жили в Афинах, Оливер был слишком занят работой, чтобы даже подумать о путешествии обратно в Лондон. Самюэль часто навещал нас, так как в то время работал в посольстве в Стамбуле. Но он переехал в Бомбей вскоре после того, как мы уехали на Корфу. Тетя Агата тоже несколько раз приезжала погостить, но остальные члены моей семьи никогда не встречались с Клео и Томми.
Я знала, что отсюда до Лондона было ужасно далеко, а мой отец страдал от морской болезни. Без него моя мать никогда бы не отправилась на другой край земли, ведь она даже Мейфэр покидала с большой неохотой. Мой старший брат Джек, в свою очередь, был членом британского парламента и должен был заботиться о собственной семье, в то время как Делия была занята светской жизнью Лондона — по крайней мере, если верить рассказам нашей матери.
Мы все поддерживали связь с помощью писем, хотя Джек писал гораздо реже остальных, а мои родители к тому же отправляли прекрасные подарки детям на дни рождения. И все же я почти полжизни провела вдали от дома. Семья стала для меня не больше чем словами на бумаге да выцветшими воспоминаниями, многие из которых я предпочла бы и вовсе забыть. Я прожила целую жизнь с тех пор, как покинула Англию, и за прошедшие годы стала совсем другим человеком. Уверена, о них можно сказать то же самое.
После смерти Оливера родители постоянно спрашивала меня, когда я собираюсь навестить их, но я всегда откладывала наш визит. Сперва дети были слишком малы для такого длинного путешествия. Затем они подросли, и я не хотела отрывать их от учебы. Не хотела разлучать с друзьями. Из-за детей время всегда было неподходящим. Все это были жалкие отговорки: на самом деле время всегда было неподходящим для меня. В конце концов родители перестали спрашивать.
Мысль о том, чтобы увидеться с ними вновь без Оливера, скручивала мой желудок в узлы, которые мне никогда не распутать. Но глаза Клео не сияли так ярко с тех пор, как… я даже не могла припомнить.
Ты не сможешь всегда отказывать ей.
Мой желудок ухнул вниз от внезапного осознания. Однако и согласиться отпустить ее я пока не могла.
— Посмотрим, — ответила я, но собственный голос показался мне ужасно слабым.
Кажется, Клео решила, что выиграла эту битву, потому что больше не поднимала эту тему и весь остаток вечера вела себя исключительно послушно. Она даже с искренним интересом слушала, как Томми в течение всего ужина в величайших подробностях рассказывал нам о том, как прошел переезд Тритона в сад. Я гадала, как он может отличить своего Тритона от дюжины других тритонов, обитавших в саду, но вслух своих
