Обмен - Джон Гришэм

было около пятидесяти. Оба смотрели в камеру выжидательно.

Рух быстро представил их друг другу. Уолл руководил вашингтонским офисом «Скалли», который насчитывал две сотни юристов. Он кратко поздоровался. Касач не стал утруждать себя приветствием и сразу перешел к делу:

– На юге Ливии, вдали от Триполи и Бенгази, банды так и кишат. Они сражаются друг с другом за территории, но при этом дружно ненавидят Каддафи, и две или три из них регулярно норовят устроить переворот. Как вы знаете, с тех пор как он пришел к власти в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году, генерал пережил восемь покушений, и для самозащиты ему нужно тысяч десять верных солдат. Когда враги не замышляют его убийство, они лезут куда ни попадя и создают проблемы, где только могут. Похищения происходят часто, для банд это выгодный способ заработка. Особенно любят похищать работников нефтяных промыслов, иногда им везет и удается захватить руководителя компании «Бритиш Петролеум». Обычно все дело в деньгах, однако в этом эпизоде есть пара нюансов, которые настораживают. Во-первых, похитители устроили настоящую бойню. На данный момент погибших десять.

У Дариана были коротко подстриженные седые волосы, загорелая кожа и жесткий немигающий взгляд человека, который пожил в опасных местах и повидал немало мертвецов. Митча радовало, что они в одной команде.

– Для преступной группировки это необычно, больше похоже на террористов. Второй момент заключается в том, что последнюю жертву, водителя грузовика, нашли совсем недалеко от Бенгази. Банды редко приближаются к крупным городам. Оба этих фактора указывают, что мы, возможно, имеем дело с новой, более серьезной угрозой.

Он сделал паузу, и Митч спросил:

– Значит, вы не думаете, что это устроил Каддафи?

– Нет, и причин несколько. Самая очевидная в том, что на протяжении последних тридцати пяти лет режим генерала взаимодействовал с иностранными компаниями, обходясь без подобного насилия. Ливийцам нужны иностранные рабочие, и они прекрасно умеют их защищать. «Ланнак» проработала там двадцать лет без серьезных инцидентов. Зачем нападать сейчас? Разозлились из-за судебного иска? Сомневаюсь. Судебные тяжбы то и дело возникают, и их всегда удается уладить. Сколько проектов «Ланнак» реализовал в Ливии?

– Восемь, – ответил Митч.

– Сколько раз компания была вынуждена судиться с правительством?

– Пять.

– И чем все в итоге кончилось?

– Все пять исков дошли до суда, и «Ланнак» их все выиграла. После вступления в силу судебных приказов все требования были удовлетворены.

Дариан кивнул, словно тоже знал эти цифры.

– Именно. Вы доводите дело до суда, выигрываете, они тянут время, потом вы убеждаете суд ввести санкции. Ливийцам слово «санкции» не нравится, и обычно они идут на сделку, верно?

– Все не так просто, – покачал головой Митч. – Некоторые выплаты гораздо меньше тех, что требовала «Ланнак». Судебные процессы протекали весьма жестко.

– Понятно, но такова уж там специфика ведения бизнеса. Стандартные и привычные им процедуры, с чего вдруг ливийцы начали убивать?.. Итак, отвечая на ваш вопрос, мы пока исключаем причастность режима Каддафи. Для ливийцев это слишком рискованно. Им не выжить, если иностранные компании испугаются и побегут.

Дариан был весьма убедителен, и Митч не стал возражать.

– Дальше. Наши люди в Триполи носом землю роют. Пара подозреваемых имеется, но я не готов обсуждать это дистанционно. Одна из нынешних проблем в том, что по Ливии шныряет половина шпионов и двойных агентов со всего мира, отчаянно выискивая хоть какие-то сведения. Британцы, турки, итальянцы, даже ливийцы. Американцам тоже не терпится влезть… К вечеру у нас будет о чем рассказать. Готов встретиться с вами в нашем офисе на Манхэттене завтра в восемь утра. Подойдет?

Все кивнули, и Джек подтвердил:

– Договорились.

* * *

Когда Митч покинул офис тем вечером, погода испортилась. Обычно дождь в городе доставляет много неприятностей, однако ньюйоркцы, привыкшие выживать в любую погоду, относятся к нему спокойно. Митчу он тоже никогда особо не мешал, за исключением дней проведения игр. Если у «Задир» намечалась игра, то дождь означал катастрофу.

Пока он ехал в метро, мелкий моросящий дождик превратился в ливень, шансов на игру в Центральном парке не осталось. Он вошел в квартиру в пять тридцать, и его встретила печальная картина: Кларк с Картером сидели на диване перед телевизором в полном обмундировании «Задир», один держал в руках бейсбольный мяч, другой – перчатку. Оба были слишком расстроены, чтобы поздороваться с отцом.

– Суровые ребята, – шепнул Митч жене, чмокнув ее в щеку.

– Видимо, снаружи еще дождь?

– Скорее ливень. Никаких шансов на игру.

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты увел их из дома на пару часиков.

Картер бросил бейсбольный мяч на стул и подошел к отцу, чтобы обнять. Он едва не плакал.

– Я должен был подавать, папа!

– Таков уж бейсбол. Даже у «Метс» иногда отменяют игры из-за дождя. В субботу обязательно сыграем!

– Обещаешь?

– Обещаю, что так и будет, если снова не пойдет дождь.

– Думаю, вам стоит переодеться, – заметила Эбби.

– У меня есть идея получше, – предложил Митч. – Не снимайте форму! Давай созвонимся с командой, со всеми «задирами», пусть приходят прямо в форме к «Санто» – поедим пиццы.

Кларк вскочил с дивана с широкой улыбкой.

– Отличная идея, пап! – обрадовался Картер.

– И пусть захватят зонтики, – напомнила Эбби.

Глава 16

Джованне было четырнадцать, когда родители развелись. Она любила обоих, они обожали ее, свою единственную дочь и младшего ребенка в семье, но брак дал трещину, и Лука с Анитой решили убрать детей с линии огня. Старшего сына Серджио отправили в частную школу в Англии, Джованну – в Швейцарию; после их отъезда родители еще немного поругались, потом заключили соглашение. Анита отказалась от всех претензий и съехала с виллы, поскольку та принадлежала семье Луки на протяжении десятилетий и итальянское брачное законодательство было на его стороне.

Анита согласилась на деньги и загородный дом на Сардинии и покинула Рим, чтобы наладить жизнь. Тем временем Лука успел съехаться с новой подругой и будущей женой номер два, благодаря чему Джованна стала еще больше сторониться отца.

Она наблюдала за всем издалека и радовалась, что находится в Швейцарии. Отца Джованна по-прежнему любила, но его поведения не одобряла. Они никогда не были особо близки, прежде всего из-за честолюбивого замысла Луки создать величайшую юридическую фирму в Италии. Из-за своих амбициозных планов он постоянно пропадал в офисе или в дороге. Сына Серджио настолько отвратил образ жизни Луки, что он поклялся никогда не строить карьеру. Сейчас он жил в свое удовольствие в Гватемале и писал маслом сценки из уличной жизни в городе Антигуа.

Не было