Когда никто не видел - Хизер Гуденкауф

отражается потрясение, а затем гнев.

– Кто?! – вскрикивает он, уставившись на Вайолет, которая затравленно блуждает взглядом по сторонам.

– По словам свидетеля, это могли быть вы и ваши друзья, – поясняет Грейди.

Макс открывает рот, чтобы возразить, но я вскакиваю и приказываю:

– Не говори ни слова. – Потом поворачиваюсь к сержанту Грейди: – Послушайте, я же вполне четко объяснила, что никто не станет допрашивать сына без моего разрешения.

Полицейский поднимает руку, призывая меня замолчать, и сообщает ребятам:

– Подруга Вайолет в плохом состоянии. Ее ударили по голове с такой силой, что череп треснул.

– К хренам, – цедит сквозь зубы Клинт, вставая и протискиваясь за моим стулом к двери. – На меня вы это не повесите. Я сваливаю.

Сержант продолжает, словно не слыша его:

– Девочке раздробили челюсть и выбили почти все зубы. Один из наших ребят сейчас ищет их там, на путях.

Клинт замирает в дверях, злобное выражение пропадает, а Макс выглядит так, будто его вот-вот вырвет.

Хотя Грейди говорит тихим, размеренным голосом, шея у него побагровела от гнева.

– Кора сейчас в больнице на отделении пластической хирургии, и врач пытается снова собрать ей лицо, поэтому если вы можете сказать, где были между полуночью и часом ночи, то я спокойно вычеркну вас из своего списка и сосредоточусь на поисках виновного.

Мальчики обмениваются быстрыми взглядами. О боже, у них нет алиби на прошлую ночь. Никто не сможет подтвердить их слова.

– Тебе нечего сказать? – Грейди повышает голос.

– Мам, – сын смотрит на меня в поисках помощи.

– Просто скажи, где ты был, – настаиваю я. – И говори правду. Это важно.

– Да мы катались по округе, – мямлит Клинт; вся его бравада улетучилась.

– Возле станции?

– Нет, – произносит Клинт.

– Да, – одновременно говорит Макс.

– И кто из вас врет? – возмущается Грейди, глядя на Макса. – Либо да, вы были на вокзале, где напали на двенадцатилетнюю девочку; либо нет, вы там не были.

– Так он и пытается вам сказать! – Я тоже повышаю голос. – Не сбивайте ребенка с толку.

– Перестаньте. – Вайолет вдруг закрывает лицо руками. – Пожалуйста, прекратите. Это были не они.

Я тянусь через стол и мягко отвожу ее пальцы от лица.

– Что ты сказала?

– Это были не они. Они тут ни при чем, – шепчет она.

Грейди делает шаг к нам, и на этот раз уже я поднимаю руку, чтобы остановить его.

– Вайолет, ты знаешь, кто напал на Кору? – спрашиваю я, по-прежнему держа дочкины руки в своих. Она кивает, и горячие слезы капают мне на пальцы.

– Кто? Кто это был?

Девочка молчит. Единственный звук в допросной – ее тихий плач. Даже Клинт выглядит смущенным.

– Пожалуйста, Вайолет, – уговариваю я, опустив голову, чтобы видеть ее лицо, но она не в силах взглянуть на меня. – Детка, это важно. Если ты в состоянии помочь Коре, то должна постараться. – Я поднимаю ей голову за подбородок и пальцами вытираю слезы. – Ви, девочка моя, все хорошо. Мама никому не даст тебя в обиду.

– Я же говорила… это был Джозеф Уизер, – шепчет она.

– Милая, но ты ведь понимаешь, что он ненастоящий? – спрашиваю я, а сама гадаю, назвался ли этим именем какой-нибудь извращенец или Вайолет просто не в себе.

Клинт смеется, и я стреляю в него яростным взглядом, от которого он тут же затыкается.

– Почему ты думаешь, что это именно Джозеф Уизер? – Грейди не спускает глаз с Вайолет. – Может, кто-то только притворился Джозефом Уизером?

Вайолет качает головой:

– Нет, это был он. Он пришел, как и обещал.

Сержант скребет в затылке.

– Обещал? – вскидываюсь я. – Ты говорила с ним? Кто он? – Я смотрю на сына, тот пожимает плечами.

Клинт снова смеется, и теперь уже Макс рычит:

– Заткнись, придурок!

– Нет, он существует. – Вайолет грызет ноготь на большом пальце. – Кора показывала мне сообщения от него.

– Вайолет, – говорит Грейди, но та упорно прячет взгляд. – Вайолет, это важно, – настаивает полицейский, – посмотри на меня.

Дочка неохотно подчиняется, и в глазах ее мелькает выражение, которое я все чаще замечаю у нее в последнее время: непокорство.

– Кто-то мог представиться вам Джозефом Уизером, не будучи им.

Глаза Вайолет наполняются слезами, и она вытирает их с сердитым видом.

– Итак, ты видела, как кто-то напал на Кору. Не опишешь, как он выглядел?

Вайолет опять зажимает уши руками и трясет головой.

– Он существует, – твердит она шепотом.

– Да это ж страшилка. – Клинт опять хохочет. – Чудище под кроватью. Он забирался к тебе под кровать, Вайолет? – ехидничает он.

С Макса довольно. Он мгновенно вскакивает со стула и толкает Клинта, прижимая его к ближайшей стене.

– Я же велел тебе заткнуться, – шипит он. Два пацана нос к носу, но Клинт килограммов на двадцать тяжелее. Так что на стороне моего сына только неожиданность и гнев.

– Господи, Макс, – поднимает руки Клинт, – да не заводись ты. Я ведь просто шучу.

Судя по виду, Макса так и подмывает хорошим тумаком стереть с лица приятеля мерзкую ухмылку, и в глубине души я жажду, чтобы он это сделал.

– Все видели: он напал на меня, – тут же заявляет Клинт, отталкивая товарища.

– Ты ведешь себя как придурок, – парирует Грейди. – Нравится дразнить маленьких девочек? Иди отсюда, сядь у входа и жди, пока мать за тобой заедет. Но если сбежишь до того, как я с ней поговорю, жди ареста.

– Ушлепок, – бормочет себе под нос Клинт, направляясь к двери. – Дурища, уродка, – бросает он Вайолет на ходу.

– Сам ты урод, а он существует! – кричит ему вслед моя дочь, брызжа слюной, и пытается пнуть парня, но промахивается.

– Вайолет! – возмущаюсь я.

Клинт останавливается и прищуривается, глядя на нее фальшиво-ласковыми глазами, и снова гаденько усмехается.

– Так ты, деточка, пошла его искать? И действительно думала, что он заберет тебя с собой? Ну тогда ты полная идиотка.

Вайолет резко вскакивает со стула и бросается на Клинта. К счастью, сержант Грейди успевает ее перехватить.

– Выметайся, Клинт. Немедленно, – командует он, и подросток уходит, почем зря сыпля ругательствами.

Макс смотрит на сестру так, словно та сошла с ума.

В комнату входит Уилсон с наручниками в руках, отчего у Вайолет снова начинается истерика.

– Вы ее еще больше расстраиваете! – кричу я.

– Я сам разберусь, Уилсон, – машет рукой Грейди. Капрал колеблется. – Я серьезно, убери наручники и можешь идти. У меня все под контролем.

Уилсон, похоже, хотела бы возразить, но Грейди постарше ее и по возрасту, и по званию. Неохотно она вновь прицепляет наручники к поясу. – По-моему, здесь десять девяносто шесть [10], – говорит она, глядя на Вайолет.

– Что это значит? – спрашиваю