Сиделка - Джой Филдинг

Ты такой милый. А я ужасная.

– Ты не ужасная. Кто это сказал?

– Я говорю! У меня есть муж. Мне следует хранить верность. А не просыпаться в гостиничном номере рядом с чужим мужчиной.

– Судя по твоим рассказам, муж у тебя и сам не образец добродетели, – возразил Роджер. – Не говоря уже о том, что он полный болван.

– Он не… – начала я, потом замолчала, пытаясь припомнить, что именно я говорила Роджеру о своей семейной жизни, но решила, что, наверное, сболтнула лишнего. – Это не оправдывает того, что я здесь с тобой.

Я глубоко вздохнула и ощутила, как от этого вздоха содрогнулся воздух между нами.

Мы молча сидели несколько секунд.

– Ты знаешь, что это не повторится.

– Знаю, – ответил он и нежно взял меня за руку. – Есть хочешь? Позавтракаем?

– Давай, – ответила я, безуспешно пытаясь сдержать новую волну слез.

– Что будешь? – спросил Роджер. – Я закажу в номер.

– Кофе, апельсиновый сок и гренки, – попросила я сквозь слезы.

Неужели у меня совсем нет стыда?

– Отличная идея. – Роджер сделал заказ и, вернувшись ко мне, нежно поцеловал в лоб.

– Нам нужно одеться, – сказала я.

Он кивнул.

Однако мы оба даже не шелохнулись.

– Я попрошу кого-нибудь другого из агентства помочь с поиском квартиры, – сказала я через несколько мгновений.

– Это действительно необходимо?

– Думаю, да.

– Хорошо, – согласился он. – Но если передумаешь… по любому поводу…

– Не передумаю.

– Но если все же… – произнес Роджер, оставив предложение незаконченным.

Глава 24

– Что-то случилось? – спросила Элиз, едва открыла дверь и увидела мое лицо.

– Ничего, – натужно улыбнулась я.

– Вы совсем не умеете врать, – заметила она, впуская меня в дом.

– Мамочка! – вскрикнула Дафни и сбежала по лестнице прямо в мои объятия.

– Мы так здорово провели время! – присоединился к сестре Сэм. – Мы плавали, смотрели кино…

– Ели попкорн! – перебила его Дафни.

– И чипсы!

– А на завтрак Элиз сделала нам шоколадные блинчики!

– Ого! Звучит замечательно.

– Вам что-нибудь приготовить? – спросила Элиз.

– Нет, не надо. Спасибо. Я поела перед приездом, – я вспомнила, как мы с Роджером сидели бок о бок на краю кровати и молча ели гренки; как оказалось, даже измена мужу не может испортить мне аппетит. – Пора бы нам уже слезать с вашей шеи.

– Элиз говорила, что мы сможем еще поплавать сегодня утром, – заныл Сэм.

– Простите, – извинилась сиделка. – Я не думала, что вы приедете за ними так рано.

– Пожалуйста, мамочка. Можно мы еще поплаваем?

– У тебя назначены встречи? – осторожно спросил Сэм, ужасно напоминая собственного отца.

– Нет, никаких встреч.

– Значит, мы можем искупаться?

– Конечно, – согласилась я. – Почему бы и нет?

Элиз обернулась к детям:

– Поднимайтесь наверх и переодевайтесь. Все должно было уже высохнуть. – Когда дети убежали, она снова повернулась ко мне: – Ваш отец сидит возле бассейна, можете сходить к нему, а я пока сварю вам кофе.

– А мама…

– Одри очень плохо спала ночью, – сказала Элиз. – Я уложила ее перед самым вашим приездом. Она сейчас спит. Но можете взглянуть на нее, если хотите.

Я кивнула и пошла наверх, гоня прочь неловкую мысль о том, что Элиз только что дала мне разрешение повидать собственную мать.

Мама и в самом деле спала, и я вздохнула с облегчением, обнаружив, что в комнате пахнет только лавандой.

– Сладких снов, – прошептала я, нежно положив ладонь маме на плечо и не зная, кого сейчас жалею больше – ее или себя.

У меня были серьезные сомнения, что когда-нибудь я снова стану хорошо спать по ночам.

Отец отложил в сторону воскресный выпуск «Нью-Йорк таймс», увидев, что я вышла из дома и направляюсь к нему. Прищурившись, он оглядел меня с ног до головы, словно пытаясь подсчитать лишние фунты, которые я могла набрать с пятницы. А может, вовсе не для этого. Может, чувство собственной вины заставляло меня видеть низкие помыслы там, где их не было.

– Привет, папа, – поздоровалась я.

– Что, сегодня клиентов нет? – спросил он в ответ.

– Нет. Харрисон в поездке, а я не могу взваливать на Элиз заботу о детях.

– Пожалуй, тут ты права, – буркнул он. – Ее наняли ухаживать за твоей матерью, а не за детьми.

Не дожидаясь моего ответа, он вернулся к чтению газеты.

– Мамочка! – крикнула Дафни, уже переодевшаяся в купальник в розовый цветочек, подбежала и обхватила мои колени. – Пойдем купаться с нами?

– Милая, я не взяла купальник.

– У меня есть старый, который я уже несколько лет не надевала, – предложила Элиз, подходя с подносом с кофе, кружками и домашними кексами. – Уверена, он вам подойдет.

Была мысль отказаться, но тут я услышала, как отец еле слышно пробормотал:

– Сомневаюсь…

Я напомнила себе, как прошлой ночью мужчина, видевший меня обнаженной, утверждал, что я прекрасна.

– Ладно, – ответила я. – Попробую его примерить…

– Мамочка, пожалуйста!

– Я положу его на свою кровать, – сказала Элиз.

– И кексы забери, – распорядился отец.

Ему не нужно было добавлять: «Джоди и так хватит» – я все равно это услышала.

Элиз не обратила на него внимания и вернулась в дом.

«Жаль, я не могу игнорировать папу с такой же легкостью», – подумала я, присаживаясь на шезлонг и с трудом сдерживая слезы. Дафни тут же запрыгнула ко мне на колени.

– Мам, а что ты делала вчера ночью? – спросила она.

Ком подступил к горлу, и мне не сразу удалось его проглотить.

– Надеюсь, ты не простужена? – не дал мне ответить отец.

– Нет, папа. Я здорова.

– Не хватало нам только заразиться, – проворчал он.

– Я не простужена.

– Ты скучала по нам? – спросила Дафни, глядя, как брат бежит к бассейну.

Я вспомнила, как мы обнимались с Роджером, и ответила:

– Конечно.

В этот момент сын прыгнул в глубокий конец бассейна, и поднятые им брызги прогнали вызывающие образы вчерашней ночи. Они рассыпались на сотни точек и растаяли.

– Господи, Сэмюэл! – проревел отец, бросив гневный взгляд на меня. – Когда тебя нет, они себя так не ведут.

«Пожалуйста, пристрелите меня», – подумала я, обернулась на звук открывающейся двери и с благодарностью посмотрела на выходящую Элиз.

– Купальник лежит на кровати, – сообщила она.

– Спасибо.

Дафни побежала за нарукавниками.

– Не бегай! – услышала я строгий окрик отца, входя в дом и чувствуя, как на глазах выступают слезы, которые мне удавалось до этого сдерживать.

– А чего ты ожидала? – вслух обратилась я к самой себе, входя в комнату Элиз.

Когда папа не был жестким и все контролирующим сукиным сыном? Может, Элиз и научилась им управлять, сглаживать некоторые острые углы, но даже ее возможности имели свои пределы.

– Пора бы уже привыкнуть, – пробормотала я и