Сиделка - Джой Филдинг

сестра подхватила его крик.

– Что? – удивилась я. – Нет! Я не могу вас о таком просить!

– Вы и не просите, – засмеялась Элиз. – Идея-то моя.

Я покосилась на отца, ожидая, что он взорвется от негодования.

– Папа? – спросила я, когда он промолчал. – Ты не возражаешь? Тебя это не слишком побеспокоит?

– Думаю, мы справимся, – фыркнул он. – Я же не инвалид!

Я поморщилась, вспомнив о маме, узнице собственного тела, прикованной к постели наверху. В голове крутилось одно слово: «Инвалид». От латинского invalidus. Недействительный.

Элиз наклонилась ко мне, словно мысли были написаны у меня на лбу.

– О нас не беспокойтесь, – прошептала она. – Позаботьтесь о себе для разнообразия. Похоже, вам не помешает немного отдохнуть.

– Мам, ну можно мы останемся с ночевкой? – принялся канючить Сэм.

– Можно? – повторила Дафни. – Можно, мам? Можно?

– Пожалуй, да, – ответила я. – Если вы уверены…

– Мы уверены, – ответила Элиз, улыбнувшись отцу.

Я подивилась ее твердости, тому, как она без малейших усилий взяла ситуацию под контроль. Вот бы мама так же хорошо управлялась со всем… управлялась с отцом.

– Что ж, ладно. Если все согласны…

– Ура!

– Ура!

Я поблагодарила Элиз за ужин и даже обняла на прощание.

– Вы лучше всех, – заявила я ей.

Господи, какой же я была дурой!

Глава 23

Я позвонила Харрисону, как только дети улеглись спать. Включилась голосовая почта, поэтому я оставила сообщение.

– Просто хотела сказать, что все в порядке. – Я изо всех сил старалась говорить ласково. – Перезвони, когда будет возможность.

Перезвонил он только на следующее утро.

– Извини. Я довольно поздно приехал. Потом нужно было встретиться с организаторами и где-нибудь перекусить. В мотель вернулся только после одиннадцати. Решил, что ты уже, наверное, спишь.

– Как поездка? – спросила я, решив не говорить, что проспала за ночь не больше пары часов и что от мыслей о нем и Рен ворочалась до самого утра.

– Долгая, – ответил муж. – И скучная.

И все.

Я ждала, но он ни словом не обмолвился о Рен.

– Как Рен? – спросила я наконец.

Его напряжение я почувствовала еще до того, как это подтвердил сдавленный голос Харрисона.

– А что Рен?

– Ты ее видел?

– Конечно, видел. Мы что, заходим на второй круг? – проворчал муж.

Он был прав. Не самое подходящее время ругаться из-за этого, особенно если учесть, что именно на таких ссорах я выросла и именно их отчаянно старалась избегать бо́льшую часть своей жизни. Потому что они никогда не заканчивались добром. Я это знала.

– Трейси видела, как вы уезжали вместе, – вырвалось у меня.

Последовала секундная пауза.

– И? – спросил он.

– И?

– Не понимаю, в чем проблема, Джоди, – бросил Харрисон. – Я же говорил тебе, что у родителей Рен там коттедж и что я ее подвезу.

– Ты говорил, что у ее родителей там коттедж, – поправила я. – И ни слова о том, что подвезешь ее.

– Я точно говорил. И не моя вина, если ты слышишь только то, что желаешь слышать.

– Неправда. И вообще, что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что ты меня не слушаешь. Ты думаешь, что слушаешь, а на самом деле – нет. И становишься не самым разумным человеком на земле, когда расстраиваешься.

«А может, он прав? Может, я и в самом деле не слушала? Может, и правда вела себя неразумно?» – подумала я, воспроизводя в голове нашу предыдущую ссору. Действительно ли муж упоминал, что они с Рен едут в Принс-Эдвард-Каунти вместе?

– Слушай, у меня нет времени на всю эту ерунду. Пора идти.

– Харрисон… – начала я.

Но, еще не услышав щелчка на другом конце провода, поняла, что он повесил трубку.

Не прошло и часа, как позвонил Роджер Макадамс.

– Планы на сегодня не изменились? – спросил он.

– Ничуть, – ответила я.

Что тут скажешь?

Роджер был привлекателен, весел, утончен и интересен. А вдобавок сам проявлял интерес. Ко мне. К моим мыслям. К моим словам. Он меня слушал, смеялся над моими шутками, говорил, что я красивая. С ним я и чувствовала себя красивой.

Мы объехали полдюжины квартир вдоль озера, и когда Макадамс пригласил меня после этого поужинать, я не стала упираться. Теперь он выбрал романтичный ресторан с приглушенным светом. За бутылкой дорогого шираза мы проболтали до полуночи.

А потом заселились в гостиницу «Кинг Эдвард».

Как я уже сказала, за произошедшее мне нет оправдания. Да, я была основательно пьяна. Да, я расстроилась из-за Харрисона. Да, я чувствовала себя беззащитной. И да, дети были у родителей, а я на весь вечер была предоставлена сама себе. Я убедила себя, что звезды сошлись и вселенная дает мне разрешение, что сама судьба толкает меня по этому пути.

Роджер оказался именно таким чудесным и внимательным любовником, как я себе представляла. Мы занимались любовью несколько раз за ночь, и каждый раз был лучше предыдущего. Я чувствовала себя дерзкой и желанной; чувствовала, что меня ценят, что меня замечают.

Только погружаясь в сон, я ощутила приступ вины. Он напоминал резкий удар под дых, и, наверное, только выпитое вино позволило мне хотя бы немного поспать.

Я проснулась рано утром, вся дрожа от чувства вины за содеянное; голова отяжелела от сожалений сильнее, чем от любого похмелья в моей жизни. Роджер спал мирным сном рядом со мной. Что же я натворила! Даже если Харрисон и вел себя как последний козел, даже если у него и в самом деле интрижка – чему у меня не было реальных доказательств, – разве это могло служить оправданием тому, что я прыгнула в постель к едва знакомому мужчине? Сколько раз я говорила детям, что чужой грех своего не искупает?

Встав с постели, я пошла в душ, понимая, что никакое мыло не смоет смрада моей измены. «Я изменила мужу. Я неверная жена. Если ад существует, там мне самое место, – думала я, дрожа всем телом. – Господи, что я натворила!»

Роджер как раз открыл глаза, когда я вышла из душа, обернувшись полотенцем.

– Привет, красавица, – сказал он.

Я улыбнулась, но тут же расплакалась.

– О нет. Нет! – воскликнул он, вскакивая, чтобы обнять меня. – Не надо. Пожалуйста, не плачь. Не печалься.

Я покачала головой, не в силах говорить.

Он подвел меня к кровати и сел рядом со мной.

– В чем дело, Джоди? Скажи, что с тобой?

– Просто мне очень плохо, – выдавила я из себя между всхлипами. – Ты мне, наверное, не поверишь, но я никогда раньше ничего подобного не делала.

– С чего бы мне не верить? – искренне удивился он.

– Господи… – рыдала я. –