Убийства по книге - Эми Шаумберг

профессор Джейкобс сказала, что подружка Гамлета – пример истинной невинности. Но когда я возразил, что именно она и запустила цепь событий, отвергнув принца, меня сразу заткнули. Разве все закрутилось не потому, что Офелия послушала своего отца? Плюс, по словам гробокопателей, она покончила с собой. А это ведь смертный грех, так? Я имею в виду, что хотя и смотрел только кино, но в сцене ее гибели буквально показывают петлю из цветов, свисающую с ветвей дерева. Очевидно же, что режиссер подразумевал это как метафору самоубийства. Вот только профессор Джейкобс обращает внимание лишь на текст. – В голосе Малкольма прозвучало неприкрытое презрение. – Она заявляет, что относит себя к критикам, которые не обязаны смотреть за пределы написанного.

– Направление называется новой критикой – оно формально подходит к интерпретации текста, – автоматически прокомментировала Эмма, но мысли ее уже витали далеко от разговора, переваривая услышанное.

– Да, точно. Но речь же про фильм! – с негодованием воскликнул Малкольм. – Разве не обязательно на занятиях по кинематографии обращать внимание и на саму картину? Потому что раскадровка…

– Послушай, – перебила студента Эмма чуть громче, чем намеревалась. – Опиши, пожалуйста, как выглядела сцена смерти Офелии. В кино.

– Что? А. Короче, она напевает себе под нос какую-то бессмыслицу и держит длинную веревку из цветов. Затем перекидывает ее через ветку и падает на землю. Я не слишком хорошо знаком с пьесой, но в фильме явно содержится намек на самоубийство. Вам не кажется…

– А как выглядело дерево? – Вопрос прозвучал слишком внезапно, и Малкольм замолчал, приоткрыв рот. Проигнорировав реакцию собеседника, Эмма неловко пролистала одолженный у Рори томик в поисках знакомых деревьев и почти сразу наткнулась на изображение с фотографий Иэна: инжир. Она показала картинку Малкольму. – Похоже на это?

Тот в замешательстве захлопал глазами.

– Нет. Там вроде была ива. Ну, знаете, с такими длинными поникшими ветвями и такими блестящими листьями.

– Но Офелия держала именно петлю, а не венок?

– Точно петлю. Поэтому-то я и решил, что…

– Ты уверен?

– На сто процентов. – Малкольм подождал пару секунд, пока Эмма продолжила перелистывать страницы. – Так вы считаете, что я прав? Что Офелию вряд ли можно назвать «примером истинной невинности», что бы под этим ни подразумевалось, – наконец с надеждой уточнил он.

Эмма подняла глаза, видя перед собой вовсе не студента.

– Всегда остается место для интерпретаций. Именно поэтому пьеса по-прежнему актуальна и является предметом обсуждений.

– Так я могу сказать профессору Джейкобс, что вы поддержали мою точку зрения?

– Да, конечно. Скажи, что я согласна с тобой.

– Ура! Я так и знал! Знал, что вы меня поймете. Спасибо! – И Малкольм поспешил прочь с довольным видом, переложив на ее плечи ответственность за собственное мнение.

Не в состоянии ждать возвращения в кабинет, Эмма села прямо на пол и оперлась спиной на стену, чтобы читать более свободно. Несколько проходивших мимо студентов вопросительно покосились на профессора Райли, но она их проигнорировала. Описанное Малкольмом дерево определенно было упомянутой в пьесе ивой, в отличие от изображения с фотографий. А еще оставалась вариация с петлей…

Действуя по наитию, Эмма вернулась к рисунку инжира, быстро прочитала его историческое значение и аллюзии, сужая круг возможных версий. Однако имелось еще слишком много неизвестных переменных. Она отложила книгу на пол, вытащила из кармана телефон и нетерпеливо набрала номер. После четвертого гудка послышался спокойный голос Иэна с инструкцией, как оставить сообщение.

– Знаю, ты просил меня держаться подальше от тебя и твоего дела, сомневаясь, что я, бестолковый профессор по литературе, могу чем-то помочь. Но тебе известно обо мне и моих способностях не все. Думаю, что я… Я почти поняла послание, Иэн. Ты должен выслушать мои догадки. И не только выслушать, но и услышать. – Она сделала глубокий вдох, усилием воли останавливая поток слов. – Прости. Это Эмма. Пожалуйста, перезвони мне. – И завершила вызов, после чего поспешила к себе в кабинет, где схватила сумку с курткой, после чего выбежала из здания на яркий солнечный свет, под пронизывающий осенний ветер.

Глава 11

– Детектив Картер? – Дежурный по отделению приблизился к столу Иэна. – К вам пришла посетительница. Профессор Райли. Она утверждает, что может сообщить важную информацию по делу Сары Уэстон.

Иэн слишком быстро вскочил, едва не уронив стул. Майк вскинул бровь, но ничего не сказал.

– Проводите ее в переговорку, – попросил детектив, запоздало добавив «спасибо», когда офицер уже направился к выходу.

– Свидетельница по делу? – небрежным тоном уточнил Майк.

– Возможно, у нее имеется информация. – Иэн постарался говорить равнодушно.

– Ну да, готов поспорить, что так и есть.

Он проигнорировал шпильку напарника и поспешил встретиться с Эммой, не зная, следовало ли начать с извинений или же выговора за прошлый вечер. Чувствуя на себе взгляд Майка, Иэн нерешительно застыл перед дверью, затем выдохнул, расправил плечи и шагнул внутрь. Вряд ли Эмма явилась бы в участок для обсуждения… личных вопросов. Она передала, что хочет сообщить нечто важное, поэтому можно относиться к ней как к обычному информатору: выслушать, придерживаясь профессионального тона. А потом отправить ее домой.

Эмма мерила шагами помещение и тут же обернулась на звук, после чего без всяких вступлений поинтересовалась:

– Ты получил мое сообщение?

– Что? – От растерянности Иэн остановился.

– Я знаю, ты считаешь меня неловким книжным червем, неспособным помочь и без какого-либо опыта в реальной жизни… – Эмма вызывающе вздернула подбородок.

Обвинение произвело эффект резкого толчка под дых, и Иэн тут же утратил свой профессионализм, уступив настоятельному желанию переубедить ее.

– Я совсем не это…

– Не важно. Я пришла не для… – она неопределенно обвела рукой пространство между ними, – выяснения отношений. А в качестве жителя города, располагающего информацией по делу. Так ты меня выслушаешь? Или мне нужно позвонить на «горячую линию» в надежде, что сообщение достигнет ушей кого-то, кто заинтересован в раскрытии преступления?

Речь Эммы – явно отрепетированная – произвела головокружительное впечатление, словно Иэн только что сошел с карусели. Он утратил контроль над допросом еще до того, как успел заговорить. Пришлось напомнить себе: «Просто информатор». Однако слова показались фальшивыми даже самому детективу.

– Зачем? – наконец спросил он. – Вчера вечером ты видела фотографии. И понимаешь, на что способен убийца. Так почему хочешь иметь дело… – он едва успел проглотить фразу «со мной», продолжив: – …с преступлением? Это не одна из развлекательных детективных историй, Эмма. А зловещее, неприятное расследование, которое разъедает душу, заставляя отгораживаться от мира или сходить с ума. Зачем тебе добровольно влезать в это дело?

– Ну ты же им занимаешься, – тихо отозвалась Эмма.

– Пожалуйста…

– Я уже