Я во всем виновата - Элизабет Кей

Марианна стояла у наших ворот, держа в руках садовые ножницы. Вокруг талии она повязала темно-зеленый фартук. Она поковыряла гнилую деревянную створку, на которой висел ржавый замок.

– Хорошо, – сказала Лидия. – Спасибо.

– У нас нет ключей, – сказала я.

– Сейчас, – отозвалась Марианна.

Она побрела к своему крыльцу и через несколько минут вернулась с пушистой розовой игрушкой, на которой болтался ключ.

– Это от нашего коттеджа? – спросила я.

– Хм, вроде того.

– Точно? – спросила Эмбер.

– Да. Спасибо, – сказала Лидия.

Тогда я не поняла, что это значило, – что у двоих людей есть свои комплекты ключей. Но позже все встало на свои места. Я снова и снова возвращаюсь к тому разговору. Неужели она действительно хранила этот ключ двадцать лет? И держала его под рукой?

Я положила ключ на ее раскрытую ладонь.

Глава 16

Мы закрыли за собой дверь и разбрелись по разным уголкам коттеджа. Я пошла на кухню проверить ужин. Эмбер исчезла в ванной, чтобы смыть с головы слизь. Лидия переоделась в темно-синие спортивные штаны, зауженные к лодыжкам, и толстый серый свитер и устроилась в гостиной: развела огонь в камине, взяла плед и книгу.

Бойлер постукивал, поэтому я предположила, что он работает, хоть и медленно, но все же не снимала куртку, нюхала, мешала, приправляла и пробовала наш ужин. Я то увеличивала, то уменьшала огонь. Я хотела, чтобы все было идеально. Я пошла наверх принять душ и чуть не столкнулась с сестрой на лестничной площадке.

– Что ты?.. – начала я. – Я думала, ты внизу.

– Я там и была.

– Ты в порядке?

– Ага.

– Я просто переодеваюсь, – сообщила я. – Ужин почти готов.

Ее взгляд бегал по стене, останавливаясь на пятнах. Как будто там было что-то, что стоило внимания, а не просто грязная бежевая краска. Я провела ладонью перед ее глазами, но она не пошевелилась. Я вздохнула, обошла ее и вошла в нашу старую комнату. Я вспомнила наклейки на деревянной раме старой кровати и свою коллекцию ракушек на подоконнике. Вспомнила яркий коврик, испачканный краской, мелками и едой, которую мы тайком приносили из кухни. Я вспомнила, как было здорово, когда мы вчетвером жили в одной комнате.

Она казалась слишком просторной для одного человека и одного чемодана. Я разложила свои вещи где попало – тебе бы это не понравилось, – но все равно комната выглядела пустой. Я закрыла за собой дверь и сделала глубокий вдох, прежде чем раздеться. К ужину я хотела надеть черное платье. Я уже надевала его на годовщину свадьбы твоих родителей – в ресторан на берегу моря, где лобстеров ловили и готовили прямо перед нами, – во время нашего медового месяца, а также на летнюю вечеринку у тебя в офисе. На кровати лежали колготки, туфли на каблуках и блестящая повязка на голову, но все это показалось мне слишком официальным для уютного ужина в коттедже. Я положила рядом джинсы и облегающий джемпер и взяла полотенце.

В ванной было пусто, но стоял пар. Я хотела помыться в горячей воде, почти в кипятке, чтобы кожа покраснела. Повернула кран и потянулась за шапочкой для душа, но никак не могла ее найти. Я поворошила полотенца, заглянула в ванну. Я знала, что произошло. Вышла, обернувшись полотенцем, во вторую спальню. Увидела шапочку на деревянном стуле. Как будто это была шапочка сестры. Я схватила ее, но она упала на пол.

Я не стыжусь того, что произошло дальше.

Я наклонилась за шапочкой и увидела под кроватью фиолетовый чемодан. Вспомнила, как взбесилась сестра, когда мы открыли его. Я вытащила чемодан – он зацепился за торчащий из половицы гвоздь; ткань спереди порвалась, осталась потертость, похожая на шрам. Я открыла крышку. Чемодан был пуст. Я провела пальцами по боковому карману и наткнулась на что-то маленькое и мягкое. Это был браслет. Кожаный, плетеный, поношенный.

Он принадлежал тому мальчику на пляже.

Чарли.

Я спрятала его в чемодан и сунула под кровать. Схватила шапочку для душа с пола и бросилась обратно в ванную.

Я дрожала. Каждое утро я стояла под струей горячей воды, но тепло не проникало сквозь мою кожу. Вечером я надевала термобелье, накрывала колени одеялом и натягивала плед до ушей, но ничего из этого не помогало справиться с холодом в коттедже с его ледяными стенами и пронизывающим ветром снаружи.

Я встала под струю горячей воды, слушала ее рев, чувствовала, как она обжигает кожу. Закрыла глаза и увидела браслет. Меня мучили вопросы: почему он у нее и давно ли. Я постояла еще несколько секунд, прежде чем выключить воду. Теплее не стало.

Мне хотелось накричать на сестру, но у меня были другие планы, более важные.

Я надевала серьги, когда в дверь спальни постучали.

– Джесс?

– Да?

Вошла Эмбер в полотенце. Еще одно было намотано на волосы. В ушах у нее были бриллиантовые серьги, а на шее блестела серебряная цепочка. Кожу она намазала чем-то блестящим, а под глаза приклеила гелевые патчи.

Я села на кровать, чтобы надеть носки.

– Все в порядке? – спросила я. – Ужин почти готов.

– Ты часто общаешься с Лидией?

– Вообще нет. До вчерашнего дня я ее ни разу не видела.

– И что ты думаешь?

Я могла бы признаться, что меня очень многое беспокоит – браслет, который она хранила десятилетиями, странное безразличие в коридоре, брошенная в кювете машина, – но вместо этого я сказала:

– Я не знаю.

– Раньше было хуже. Очень плохо. Не знаю, стало ли лучше.

* * *

Лидию тоже пригласили на ту новогоднюю вечеринку в баре где-то на юге города, вечеринку, которая сначала казалась такой крутой: напитки, танцы, малознакомые люди, дикие прыжки в темноте, липкий пол, дружный обратный отсчет.

Мы планировали собираться вместе, потому что моя двоюродная сестра жила одна, ближе всех к станции, и у нее было достаточно места. Мы редко проводили время втроем. Если бы вы спросили меня тогда, я бы сказала, что это из-за того, что пустота, о которой не говорили вслух, слишком бросалась в глаза. Теперь это еще понятнее: я знаю, что у них была тайна, невыносимая, как вонючий гниющий труп.

Мы сидели на диване, потягивая ледяное белое вино, рисовали толстые черные стрелки и мазали блестки на веки. Мы наполняли бокалы до краев и сплетничали о друзьях друзей и прошлых вечеринках.

Лидия явно волновалась, слишком часто отлучалась в ванную и постоянно ерзала на месте.

Когда мы были почти готовы выходить – застегивали туфли, накидывали кожаные куртки, пихали в крошечные сумочки