В интересах личного дела - Галина Владимировна Романова

фото с Одинцовой? – повторил Климов главный вопрос, не дающий ему покоя.

– Степанов Александр Олегович.

– Кто он? Чем так знаменит?

– Он очень хороший доктор. Кажется, ортопед. К нему даже из-за границы обращаются за помощью. Но я давно с ним не общалась. Пересекались на подобных мероприятиях, и только.

– Простите, что снова возвращаю вас к событиям той страшной ночи, но… – Климов подарил Роговой очередную шикарную улыбку. – Вы не помните, что за разбитая машина стояла на обочине, которая привлекла ваше внимание и заставила остановиться?

Светлана словно окаменела. Помолчала, перебирая пальцами в оттопыренных карманах спортивных штанов.

– Не помню точно, – встряхнувшись, проговорила она. – Что-то светлое. Внедорожник… Кажется, серебристый внедорожник. На этом все, господа.

Светлана стремительно пошла к выходу из гостиной, но у двери остановилась и обернулась на них с ядовитой улыбкой:

– Простите, что не предложила вам кофе…

Глава 12

Ворота плавно поехали, открывая кусок проезжей части за забором с припаркованным на обочине автомобилем полицейских. Светлана помолчала минут пять, осматривая в окно столовой периметр двора перед воротами. Потом она повернулась к Хлопову с хмурым лицом.

– Как думаешь, что это было, Владик?

– Я не думаю, я знаю.

Он озадаченно хмурился. Именно так – Владик – она обращалась, когда бывала им недовольна.

– Этот визит – результат просьбы их полковника, которого в свою очередь попросил Илья Буторин, погоняло Бут.

– Попросил о чем? – поторопила его хозяйка, когда он запнулся.

– Разобраться в ситуации, в которую попали и вы, Светлана Игоревна.

Влад решил, что сейчас не уместно будет ей «тыкать». Она не обратила внимания на официальное обращение, не одернула его. Значит, все правильно сделал.

– В ситуации с переодеванием и подменой, – пояснил он. – Та женщина – Ляля Одинцова была его подругой. Именно она на фотографии с доктором Степановым.

– Я уже поняла. – покивала она. – Непонятно только, почему они так далеко продвинулись. А ты топчешься на месте.

Протестовать тоже смысла не было. Если Светлана считает, что он не расторопен, пусть будет так.

– Так что там с этой Лялей? – она выплюнула это имя, даже слюной брызнула. – Как она очутилась в морге?

– Попала в аварию. Утром того дня, когда вас… Когда вы с Игнатовым поехали на благотворительный концерт за город.

Влад почему-то настырно не хотел называть ее жениха по имени. Он уже считал его бывшим. Светлана снова не одернула. Значит, он и сейчас правильно все делает.

– Что за авария?

– На первый взгляд все закономерно: сырая трасса, превышена скорость, крутой поворот. Не справилась с управлением и влетела в дерево. Умерла на месте, – отчитался он тоном, в котором все же присутствовала обида.

Влад работал! И еще как! Этим щенкам полицейским до него скакать и скакать, и не обскакать никогда. Просто не докладывал: ей было не до того. Она слушать ничего не желала, боясь пробудить воспоминания, от которых громко кричала по ночам.

Она распорядилась превратить дом в крепость. Он выполнил, потихоньку недоумевая. Умная же баба, чего так перекосило! Решетки на окнах не спасут от пули киллера!

– А на второй взгляд?

Обиду она услышала. Обернулась и ободряюще улыбнулась.

– На второй… Она могла мгновенно лишиться зрения в тот самый момент, когда не справилась с управлением. В ее бардачке нашли пузырек с глазными каплями, которые ей делали по специальному рецепту, но там вода. Просто вода.

– Это могло ее ослепить? – изумленно вскинула брови Светлана.

– Нет. Предполагается, что пузырек подменили, – пояснил он. – Сначала ей подменили его возле дома. Потом сразу после аварии.

– Кто? Есть соображения?

– Тот, кто позвонил в полицию и сообщил о ДТП. Голос был изменен. Я уже слушал записи. Непонятно, кто звонит: женщина или мужчина. Этот человек, предположительно, ехал за ней всю дорогу. Камер на том участке пути нет, установить транспортное средство не удалось, Светлана Игоревна, – с легкой долей бахвальства закончил Хлопов.

А что она, в самом деле! Думает, он зря свой хлеб жует?

– Влад! Отлично же, ну! – Она забыто сверкнула в его сторону глазами, как бывало всегда, когда он ее приятно удивлял. – Давай, пожракаем чего-нибудь. Что-то я проголодалась.

Он вызвал горничную, которая выполняла функции и кухарки. Та быстро поставила на стол то, что готовила с утра. К завтраку Светлана не спускалась с тех пор, как вернулась из больницы.

Они уселись друг против друга, как раньше. Сначала пошутили над чем-то несущественным, затем перешли к делу.

– В общем, полиции поручено негласно разобраться с этим делом, – проговорил Влад, налегая на бутерброды с паштетом из печени кролика.

Он очень любил такие бутерброды. Их часто подавали на завтрак в этом доме, и если его приглашали за стол, он не упускал случая полакомиться.

– Личная просьба Буторина. Я уже говорил… – Он нацепил на вилку овощей, приготовленных на пару. – Но что-то подсказывает мне: это будет такой винт, Света!

– В смысле? – Она глянула на него поверх кофейной чашки. – С этой аварией, в которой погибла та самая Ляля?

– Авария стала началом, сдается мне. А мишенью была ты. Не Вадик-засранец, уж прости меня за такую вольность, а именно ты! А может, вы вместе.

Его рука с вилкой, с которой свисала морковка, остановилась в десяти сантиметрах ото рта. Морковка сползала с вилки в тарелку, но он этого не заметил.

– Что?! – перепугалась Света.

– А вдруг все это уходит корнями не в Челябинск, как я поначалу ошибочно подумал, а в тот самый вечер, на котором вы обе были: ты и эта Ляля?

– С чего это? Ой, да брось! – Она беспечно мотнула головой и со стуком поставила кофейную чашку на блюдце. – За давностью лет… Кому надо так выеживаться? Подмена трупа, переодевание…

Вытесняя браваду, накрывшую ее после отъезда полицейских, Светлана побледнела и снова почувствовала тот самый холод и страх. Все произошедшее было слишком! Даже для нее! А она считала свои нервы стальными.

– Послушай, девочка, постарайся вспомнить… – Хлопов аккуратно уложил вилку на край тарелки. – Ничего необычного в тот вечер не произошло?

– Нет… Не помню, Влад. – Она схватила кофейник и налила себе кофе до краев. – Я даже тот вечер не особенно помню, хоть убей! Я не соврала копам.

– Не верю, что ты не помнишь платье. – Он шутливо погрозил ей пальцем.

– Ну… Платье помню. Не очень удобным было: в талии натирало супинаторами в боковых швах. Я от него потому и избавилась. Может, была слишком сосредоточена на неудобстве?

Она нахмурилась и уставилась в чашку. Гадать надо на гуще, захотелось пошутить Владу, но он промолчал. Светлана думала долго. Потом