Эльвира Барякина - Дикая Морковка

— Ого, как ты заговорил! — невольно удивилась Санька. — У тебя вроде был роман с Раисой? Или она уже вышла из фавора?

— Какого фавора?! — махнул он рукой и тут же поник. — Ладно, черт с вами! Живите, как хотите! — и резко поднявшись, вылетел из лаборатории, оставив растерявшуюся Саньку одну.

Ей было несколько сложно совладать с таким необыкновенным известием. Андрюшка определенно в нее влюбился и только что приходил объясняться… И чего прикажете с этим делать? Надо было срочно кому-нибудь рассказать и потребовать совета.

Санька бессмысленно водила глазами по разложенным в лаборатории предметам. Ах, да, ведь ей надо было патроны Костику отнести!

Они стояли тут же, на столе. Небольшая картонная коробка с надписью: «Патроны охотничьи. Калибр 12. Дробь № 6».

Санька взяла ее в руки, вскрыла крышку. Да, патроны с дробью… Но, граждане, Пал Палыч же был убит пулей! Иначе рана-то состояла бы не из одной большой дыры, а из целой кучи маленьких!

Эта новость совершенно ошеломила археологов. Ася клятвенно заверяла, что Пал Палыч никогда не охотился ни на кого, крупнее глухаря, и пули просто не водились в его арсенале. На всякий случай были перерыты и начальственная палатка, и лаборатория, но никаких патронов, кроме обнаруженных Санькой, найти не удалось. Получалась какая-то мистика: стреляли из ружья дробью, а ранение вышло пулевое. Костик предложил было пойти посмотреть на труп и еще раз все проверить, но желающих смотреть на покойника, который вот уже сколько дней лежит непохороненным, да еще при такой жаре, не нашлось. Оставалось предположить только одно: Пал Палыча застрелили браконьеры. Но как они стибрили клад, если их не видела ни одна живая душа?

Все это ввергло население лагеря в еще большую депрессию, чем обычно. Санька два часа подряд слушала всевозможные фантастические версии убийства начальника, но после того, как Сальери с Раей вновь завели песню о том, что во всем виновато проклятье Геростена, ей стало совсем противно, и она решила посидеть в одиночестве на пляже. Ей надо было много чего обдумать.

В ее живом воображении вырисовывались безрадостные картины: вот никто никогда их не найдет, вот они здесь все одичают… Особенно одичает она, Санька: станет скакать по камням и орать словно Тарзан. И будет ей ужасно одиноко, потому что все их племенные мальчишки, как оказалось, совершенные дураки: либо боятся женщин, либо какие-то шибанутые фанатизмом в голову, либо их вообще за мужиков считать не приходится… И ничего-то с этим поделать нельзя…

Когда она пересекла каменный завал, то услышала, что около ее несбывшегося туалета с миной кто-то ругался. При ближайшем рассмотрении это оказались Серега и Андрюшка. Оба были какие-то взмыленные и лохматые. Особенно Серега.

— Как ты посмел пристать к моей двоюродной сестре?! — кричал он.

— Да я был пьян, — разводил руками Андрюшка. — Представь себе, пья-ан…

— И с чего это ты вдруг напился?

— А… а меня женщины не любят!

— И ты решил… Она же несовершеннолетняя, — набросился на него Серега. — Дура ведь еще… А если…

— Не беспокойся, — успокоил его тот, — мы предохранялись…

Серега, похоже, еле сдержался, чтобы не дать тому по роже.

— На это у тебя мозгов хватило! — завопил он. — Сволочь! Перестань оправдываться!

— Да, я сволочь. Оправдываться перед тобой не собираюсь. Но я был пьян. Неужто ты думаешь, чтобы я в трезвом виде?..

«Да-а, оба хороши, — подумала Санька, — у одного сестра Рая, у другого любовница Рая — тьфу!»

Тщательно обойдя противоборствующие стороны, она вышла к пляжу и тут же увидела Асю. Та сидела на огромном валуне и смотрела в море самым нерадостным образом.

— Чего сидишь? — спросила Санька подругу.

От звука ее голоса Аська вздрогнула.

— А, это ты… Садись, что ль, тоже…

Санька послушно опустилась рядышком, положив голову на дружеское плечо.

— Как думаешь, — прошептала она, еще больше проникаясь Аськиным глубоким и безысходным пессимизмом, — мы когда-нибудь отсюда выберемся?

Аська сокрушенно затрясла головой.

— Выбраться-то выберемся… Только вот зачем?

— Как «зачем»? — испугалась Санька. — Зачем-нибудь…

Но Аське явно ничего уже больше не хотелось.

— Жить неохота, Сань… — пожаловалась она тонким голосом. — Помереть бы сейчас…

У Саньки просто глаза на лоб полезли.

— Ты чего? Чего? — затрясла она подругу.

Аська осторожно спустила с плеча ее ладонь.

— Ничего. Пал Палыча больше нет… И мы даже не похоронили его… Она весьма явственно всхлипнула.

— Ты его любила? — тихо проговорила Санька, мысленно готовясь к самому худшему.

Аська кивнула, размазывая кулаком слезы.

— Слушай, а, может, тебе сексом заняться с кем-нибудь, а? — трепетно посоветовала Санька. — Может, тогда все пройдет?

Аська посмотрела на нее как на ненормальную.

— Дура, что ли?! — Слезы ее моментально высохли. — Совсем с ума сошла… С кем здесь можно сексом заниматься? С Мухиным?

Санька попробовала себе представить эту ситуацию и не смогла. Потом еще раз попробовала, смогла, но лучше бы у нее ничего не получилось.

— Так все плохо, так плохо, — снова начала причитать Аська, — что иногда просто хочется взять и разораться от ужаса…

— А давай поорем? — предложила Санька.

— Чего поорем? — не поняла Ася.

Санька пожала плечами.

— Ну-у, чего угодно… «Мамочка», например. Или «Бабушка»…

— Давай, — тут же согласилась Аська.

И над спокойным голубым морем в сторону Гороховки понеслось:

— Бабушка-а-а! Забери нас отсюда-а-а! Нам тут фигова-а-а-а! Нас плохо кормя-я-ят! Хотим домо-о-ой! Бабаушка-а-а-а!

ГЛАВА 7

Орать было, конечно, интересно, но неумно. И в результате на следующий день у Саньки напрочь пропал голос. Этим тут же воспользовалась Алена и оставила Саньку дежурить на кухне. Благо, жертва не могла отказаться. Так что в течение целого утра ей пришлось чистить мидий, выловленных Серегой и Костиком из моря. Из них изготовляли что-то вроде жаркого. Раковин было целое ведро, а еды получилось совсем мало. Санька исцарапала себе все руки и даже не могла повозмущаться как следует.

После утренних трудов Костик велел всем отдыхать и сам завалился в Пал Палычевскую палатку, откуда вскоре раздался могучий храп в два голоса: Костику вовсю помогал Каша, который всегда старался быть поближе к руководству.

Санька хотела было пообщаться с Вадиком, чтобы хоть чуть-чуть привести в порядок свои растрепавшиеся чувства, но ему было не до нее: он так утомился после сегодняшнего похода за дровами, что сразу уснул в тени кухонного тента, даже не добравшись до родной палатки.

Жара растекалась страшная. Санька пошла позагорала, но одной было как-то скучно, и она вернулась в лагерь. Оказалось, что все набились в «мальчишеский дом» и слушали Андрюшку, который врал, будто бы знает, как надо кадрить женщин. Народ, по всей видимости, уже просто физически не мог горевать, волноваться и страдать, и остро мечтал о нейтрализации негативной энергии. Поэтому хохот то и дело настолько сотрясал хлипкую палатку, что она ходуном ходила. Саньке тоже захотелось каких-нибудь положительных эмоций, поэтому она решила наплевать на присутствие Андрюшки и, протиснувшись между чужими коленками и локтями, проникла внутрь.

— Так, про Асю, Гагарину и меня все понятно. А ее как надо кадрить? спросила, улыбаясь Алена, показывая на Саньку.

Андрюшка чуть-чуть подумал в позе мыслителя, потом вдруг выхватил что-то из своего кармана и, выкрикнув: «А вот как!», кинул ей это «что-то» прямо за шиворот. Санька молча раскрыла рот, пытаясь заорать, но не могла. Тогда она каким-то непостижимым образом засунула руку себе под футболку, схватила «что-то» и поднесла к глазам. На ладони сидел огромный мохнатый паучище.

— А-а-а! — беззвучно завопила Санька.

— А-а-а!!! — вполне звучно завизжали все остальные девчонки.

Не помня себя, Санька куда-то ломанулась, врезалась в стойку палатки, все полетело к чертовой матери, к девчоночьим голосам добавились еще и мальчишечьи, и палатка рухнула наземь, образуя зеленый копошащийся комок.

На белый свет вылезали по одному: полуослепшие, полуоглохшие и встрепанные. Последним выбрался Андрюшка и тут же получил от Саньки хорошего пинка.

«Ты, придурок!» — хотела было сказать она, но голос ей не повиновался, поэтому Андрюшка так ничего и не узнал. Но остальные были не столь беспомощны.

— Совсем мозгов нет?! — кинулась на него с кулаками Алена. — Погляди, что ты наделал!

— Я наделал?! — искренне изумился Андрюшка. — Это Санька палатку сбила. А я ей только свою игрушку хотел показать. Паук-то не настоящий! Он же резиновый!

— Мозги у тебя резиновые! Палатку теперь сам будешь переставлять!