Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова

Вскоре мы входили в сельский магазин. Я огляделась: во времена моего детства он отличался куда большим ассортиментом, только позволить себе мы почти ничего не могли. Теперь все было с точностью наоборот: в финансах недостатка не было, а вот полупустые полки выглядели удручающе.

– Проголодались мы, – поприветствовав дородную женщину за прилавком, сообщил Гэтсби. – Перекусить бы что-нибудь.

Не переставая жевать жвачку, дама оглядела нас с головы до ног, прежде чем ответила:

– Колбаса сырокопченая есть, вчера завезли. Хлеб разобрали, правда, – суббота, – пояснила она. – Сырки творожные возьмите. А к колбасе могу сушек вам взвесить.

– Отлично, – без раздумий согласился Гераскин. – И две бутылки лимонада, пожалуйста.

Она принялась складывать на прилавок продукты и вдруг сказала:

– У нас тут в пятнадцати километрах деревня есть, Дружная называется.

Я смутно припоминала название.

– Так себе там жители, конечно, не особо и дружные, но несколько лет назад там мужик один построил эту, как ее, не помню! – махнула продавщица рукой. – То ли ферму, то ли зоопарк для детей. Там и ресторан при ней открыли. Ежели средства есть, можете там отобедать, но учтите: цены там городские.

Гэтсби расплатился, поблагодарил продавщицу за совет и наконец спросил:

– Говорят, у вас тут детский дом был.

– Был, да сплыл, – ухмыльнулась женщина.

– Это как?

– Словно сквозь землю провалился. То есть здание-то пока осталось, да и то скоро крыша обвалится, супружник мой так говорит, а он в этом деле сечет. Ну вот, а все, кто там жил и работал, в одно лето исчезли.

– Переехали?

– Да разные слухи по селу ходили, – облокотившись о прилавок, начала продавщица. – Сначала думали, что закрыли его, ребят там уже мало оставалось совсем к тому моменту, потом народ судачил, мол, переехали. Только у соседки моей муж в райцентре работает, спросил как-то у своего товарища из администрации, а тот ему: какой детдом? Мол, в себе ли ты, Коля?

– То есть? – откашлявшись, уточнила я.

– Да дураком его выставил, вроде и не было никакого детдома у нас в селе.

– Розыгрыш? – предположил Гэтсби.

– Если бы! Потом и другие наши жители заинтересовались, куда воспитанники подевались, особо когда школу-то местную прикрыли следом за детдомом. Как удобно было в селе детворе учиться! Я и сама тут девять классов отсидела.

На лице женщины появилась блаженная улыбка.

– И что выяснили?

– А ничего, – развела руками она. – Почудилось нам, видите ли.

– Так и сказали? – не поверила я своим ушам.

– По-разному отвечали, но суть одна. В общем, перестали мы туда лезть, не наше это дело. А за школу обидно…

Простившись, мы отправились к машине. Я молчала, глядя на унылые пейзажи за окном, Гэтсби включил негромкую музыку и сосредоточился на дороге. Если после прогулки по старой усадьбе я не испытала ничего, кроме легкой ностальгии, то теперь во мне появилось неприятное давящее чувство.

Это абсолютно точно были то самое село, тот самый детский дом и школа, где я провела столько лет. Не могло ведь все это быть плодом моей затянувшейся фантазии? Тогда почему в райцентре отмахнулись от местных? Что такого важного может быть в закрытии или переезде детского дома, что информация об этом не распространяется? В конце концов, могли бы сложить подходящую стройную версию относительно прекращения его работы, вряд ли в селе стали бы проверять достоверность легенды.

Я повернулась к Гэтсби, когда машина остановилась, затем выглянула в окно. Должно быть, мы приехали в Дружное, я увидела деревянные буквы над шикарными распашными воротами: «Зооферма». Даже отсюда за забором можно было разглядеть кур, свиней, овец и коз.

– Пообедаем? – улыбнулся Гераскин.

Увлеченная своими мыслями, я совсем забыла о совете продавщицы, да и о голоде тоже.

– Конечно, – отозвалась я, стараясь придать своему голосу веселости.

За едой мы не возвращались к теме детдома, что не могло меня не радовать. Отвлечься от въедливых мыслей было целительным. Вскоре мой смех стал вполне искренним, а тяжелые думы остались где-то далеко.

Покинули зооферму мы тогда, когда на улице уже сгущались сумерки.

– Не совсем прогулка по саду у нас получилась, конечно, – заключила я.

– Вышло ничуть не хуже, – спокойно ответил Гэтсби.

«Жаль, без каких-либо результатов», – подумала я, но озвучивать мысль не стала. Гераскин и так потратил на меня целый день, в город мы вернемся довольно поздно вечером.

Мы покинули Дружное и направились в сторону города. Евгений предлагал мне вздремнуть, но идею я не одобрила, и всю дорогу мы общались на самые разные темы, по каждой из которых Гэтсби, как всегда, было что рассказать.

– Я здорово провела этот день, – сказала я, когда мы остановились возле моего подъезда.

Он накрыл мою руку своей теплой ладонью.

– Был рад увидеть вас, Тайна!

От звука собственного имени, его формы, которую я слышала так редко, все внутри вытянулось в струну. Улыбка сползла с моего лица, и я поспешила в свою квартиру.

К счастью, на этот раз в мое отсутствие тут никто не успел побывать. Впрочем, возможно, появление Ланса сейчас могло бы меня даже обрадовать: появилась бы возможность обсудить сегодняшнюю поездку и загадочное исчезновение воспитанников и сотрудников детского дома.

Я хотела было позвонить с этой целью Косте, но тут телефон ожил, на экране появилось имя Дуни.

– Это я, – сообщила она.

– Выяснила что-нибудь? – в нетерпении поинтересовалась я.

– Попыталась. Кажется, до замужества она была Ольгой Петровой.

– Кажется?

– Ну да, во-первых, как я уже говорила, на память отца полагаться последнее время не стоит, а во-вторых, даже не знаю, как это тебе передать… В общем, когда я начала интересоваться матерью, он очень странно отреагировал. Будто занервничал, словно этот безобидный вопрос имел государственную важность, поэтому у меня есть сомнения в том, что она действительно была Петровой.

Реакция отца Дуни меня насторожила. Может быть, он знал больше, чем желал сообщить собственной дочери?

– Как думаешь, почему это его взволновало?

– Может быть, переживания после ее утраты, воспоминания о прошлом или какие-то секреты. Сколько я ни билась, чтобы узнать о себе больше после того, как покинула детдом, так по сей день и не сдвинулась с мертвой точки.

– Я была там сегодня.

– Где? – удивилась подруга.

И я рассказала ей о своем визите в усадьбу и о беседе с местными.

– Чепуха какая-то, – усмехнулась она. – Ты точно в Иванчиково приехала?

– Я, в отличие от твоего папы, на память не жалуюсь, так что родные стены опознать сумела.

– Чудеса, – пропела Дуня в трубку.

Мы еще немного поболтали, пообещав друг другу созваниваться чаще. Так мы делали каждый раз, но общались с каждым