Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова
Я улыбнулась краем губ.
– В каком-то смысле да. Только не предполагала, что мы попадем во внеурочное время.
Все вокруг было знакомым и чужим одновременно, как сон, который ты сто раз видел, но никогда не можешь вспомнить до конца.
Обнаружить детский дом заброшенным я не ожидала и в то же время словно и не испытывала удивления от представшей картины. Может, где-то в глубине души я этого боялась или даже догадывалась. Именно поэтому ни разу не приезжала сюда. Не потому, что хотела оставить прошлое в прошлом, просто стоит сделать шаг, и все, что хранится в памяти ярким и живым, превращается в тлен. Воспоминания кажутся прочными, пока не посмотришь им в лицо.
Одно дело – помнить запахи, голоса, треск половиц, другое – увидеть это воочию, причем неважно, в каком состоянии: опустевшей усадьбы, как сейчас, или детского учреждения, в котором продолжает кипеть жизнь. Другая жизнь.
Мне казалось, я справлюсь, но волнение охватывало меня с каждым шагом. Вероятно, почувствовав это, Гэтсби аккуратно положил свою руку мне на поясницу.
Мы прошли к калитке. Петля поддалась легко, будто кто-то открывал ее недавно. Прошлогодняя трава под ногами была влажная, от земли тянуло прелыми листьями.
Я остановилась у ступеней, камень крошился под кончиком кроссовка, но плитка была той же самой, серо-зеленой, по которой мы бегали когда-то. Гэтсби обошел строение, заглядывая в окна.
– Похоже, сюда давно не заходили, – крикнул он из-за дома.
Я потянула дверь. Она оказалась заперта. Вынув из волос невидимку и растянув ее в струну, быстро принялась вскрывать замок, опасаясь, что в любой момент Гэтсби может вернуться. Чего доброго, заподозрит меня в криминальном прошлом. Впрочем, это будет не так далеко от истины.
Взявшись за ручку, я выдохнула с облегчением от того, что успела до его возвращения.
– Открыто? – удивился он, поворачивая из-за угла.
Я кивнула и вошла, Гераскин поспешил за мной. Воздух внутри был тяжелым, спертым. Пахло пылью, глиной и чем-то старым, как память. В коридоре – облупившиеся стены, старая мебель, куски линолеума.
– Вы правда здесь жили? – спросил он.
– Да, но выглядело все гораздо веселее. Комната девочек была в конце коридора.
Мы шли не спеша, я всматривалась в детали и восстанавливала картину из прошлого. Не дойдя пары шагов до нужной двери, остановилась. На стене, под слоем облезлой краски, угадывались выцарапанные детской рукой буквы. Сначала непонятные, потом – вполне различимые.
«Тайна».
Слово было почти стерто, но я знала, кто и зачем его написал.
– Что это? – спросил Гэтсби.
– Имя, – тихо произнесла я. – Мое. Так меня когда-то называли.
Он ничего не ответил, задержал взгляд на надписи, а потом взял меня за руку и легонько сжал в своей.
Конечно, застань я здесь кого-то, у меня был бы шанс найти хоть какие-то ответы, но в этой тишине, среди этих отсыревших стен не было ничего. Как ни странно, и внутри меня тоже. Несколько ярких воспоминаний из детства, вызвавших приятную тоску, но не более.
– Пойдем отсюда, – попросила я.
– Так скоро? – удивился Гэтсби. – Думал, вы захотите подольше задержаться в этих стенах.
– Я не знала, что детского дома тут больше нет.
– Здание старое, вероятно, аварийное, – предположил он. – Скорее всего, нашли новое место дислокации. Можем узнать у местных, где теперь искать сотрудников и воспитанников.
На машине мы вернулись в село, вдоль дороги было по-прежнему пустынно. Только черная дворняга одиноко бродила вдоль обочины.
– Как будто и отсюда все уехали, – заметил Гэтсби.
Еще когда мы тут обитали, Иванчиково не было особенно оживленным местом, поэтому обстановка меня нисколько не удивила. Многие дома стояли в глубине, с дороги их не увидишь. Я предложила оставить машину у автобусной остановки и отправиться дальше пешком.
Первым делом мне хотелось дойти до школы, где все мы когда-то учились. Для этого нужно было обогнуть старое кладбище и пройти небольшой перелесок за ним. Я посмотрела на ботинки Гэтсби и убедилась, что одет он в соответствии с целью нашей поездки.
Пока мы двигались вперед, он задавал мне вопросы о том, чем жило село, как к нам относились местные, где мы гуляли. Я неспешно рассказывала все, чем считала нужным поделиться. С жителями села мы контактировали не так много, но они вспоминались мне приветливыми и радушными.
Наконец мы вышли к зданию школы, на двери красовались ржавая металлическая табличка: «Клуб» и большой амбарный замок.
– Эй, – услышали мы голос позади. – Вам чего?
Мы обернулись на голос. В нескольких метрах от нас стояла сгорбленная женщина неопределенного возраста с хозяйственной сумкой в руках.
– Здравствуйте, я училась здесь, – начала я. – Решила заглянуть в альма-матер.
– Куды? – сдвинула незнакомка брови у переносицы.
– В школу, – пояснила я.
– Так нет ее, школы-то! Тут теперича клуб и сельсовет, но работает по понедельникам и средам. Правда, Марья, что у нас тут за главную, захворала, не знаю, откроет ли вам в понедельник. Да и не осталось там ничего от школы-то, может, какие парты да лавки.
– Давно ее закрыли?
– Да как детдом, так и школу. Кроме сирот, в селе детей-то всего ничего, невыгодно государству стало, вот и перекинули местных ребятишек за две версты отсюда учиться. Хорошо хоть автобус выделили, присылают за ними, а то уж шибко далеко пешком-то…
– Вы говорите, детский дом закрыли?
– А кто его знает, то ли закрыли, то ли уехали куда. Мы и не заметили, как это случилось. Помню, весной Галька ко мне за сметаной зашла – у меня корова уж больно жирные сливочки дает, – да и рассказала, что ходила по грибы, вышла из леса у детдома, а ворота в усадьбе закрыты, и ни души. С тех пор там так никто и не появился, будто сгинули.
– Когда это было, можете вспомнить?
– Ох, – покачала головой женщина. – Как бы знать, лет десять назад, может, меньше, а может, и больше. Давно, в общем.
Она внимательно вгляделась в мое лицо:
– А ты чьих будешь? Детдомовская, что ли? Не припомню тебя среди иванчиковских.
Я кивнула.
– Ну, счастья тебе, деточка, – улыбнулась женщина. – Мужа хорошего тебе б пожелала, да смотрю, ты уже нашла.
Мы с Гэтсби переглянулись, и каждый, вероятно, подумал о своем. Простившись с местной жительницей, мы вернулись к машине.
– Может быть, хотите поговорить с Марьей, той, что болеет? Или еще с кем-то? Магазин тут имеется? Продавцы обычно неплохо осведомлены обо всем на свете.
– Не думаю, что это принесет результат, но попробовать стоит, – согласилась
