На самом деле я убийца - Терри Дири

книге, не соответствуют современным издательским стандартам. Для некоторых может быть неприятно их читать. Однако сюжет моего произведения неотделим от истории его написания.

Если вам кажется, что сейчас последует нечто постыдное, – вам не кажется. Стыдно, конечно, будет не вам, а мне – от одного воспоминания. Тогда было принято пригласить девушку выпить, дождаться, пока от спиртного ее защита ослабеет, отвезти в квартиру и заняться с ней любовью. А потом подбросить домой и пообещать позвонить на следующий день. Перезванивал парень с севера или нет, зависело от того, насколько ему понравился секс, а не компания девушки.

На этом с исповедью покончено. Позвольте рассказать, как все прошло. Все равно вы не осудите меня строже, чем я сам себя сужу.

Романтический вечер с Клэр приближался, и я поехал забрать у матери стирку, ждавшую меня уже несколько недель. По крайней мере, приду в рубашке, пахнущей кондиционером для белья, а не застоявшимся пивом и потом.

– Привет, ма! – поздоровался я, впорхнув в двери.

Она прищурилась.

– С Новым годом, ма. Как поживаешь, ма? До чего ж я скучал по тебе, ма. Я бы раньше заехал, но был занят, ма. – Я пожал плечами. – Да-да, все как ты сказала, ма. Вроде моя стирка готова?

– Аж с самого Рождества. Ты разве не заметил, что я сняла все украшения после Двенадцатой ночи? Но твоя открытка так мне понравилась, что я поставила ее на каминную полку – пусть напоминает, насколько единственный сын любит меня.

Я глянул на пустую полку. Сарказм моей матери всегда отличался особой тонкостью.

– Ну да. Прости уж, ма. Она была в почте, но, наверное, тот почтовый фургон ограбили по дороге.

– О Тони, я всегда говорила, что из тебя выйдет отличный писатель. До чего очаровательная сказка! Почти как та, что ты рассказал в школе про смерть бабушки, чтобы пропустить неделю.

–Но бабушка правда умерла, – сказал я, изобразив возмущение.

– Умерла, – кивнула мама. – За пять лет до того, как ты использовал ее для прикрытия.

– Но я же не лгал! Ну, не совсем. И у меня была записка от тебя в подтверждение.

– Не-е-ет. Ты подделал записку и…

– У тебя найдется чистая рубашка, моя любимая мамочка?

Она подтолкнула ко мне тряпочный мешок.

– Что-нибудь еще, сэр?

– Раз ты спросила, мне не помешает душ. – Я частенько принимал душ у нее, поскольку в общем при моей квартире никогда не было горячей воды.

– Думается, в следующий раз я тебя увижу, когда снова накопится стирка? – поинтересовалась она, когда я спустился вниз, благоухая лавандой.

– Да, будь добра, у меня куча барахла, которое… прости, мам, я имею в виду, я обязательно приеду с тобой повидаться, как только обвыкнусь на новой работе.

– На новой работе? У кого-то хватило глупости тебя нанять? Сколько ты им платишь?

– Очень смешно, мам, но у меня двухмесячный контракт с театральной труппой в Ньюкасле. Сегодня уже начал. Я тебе все расскажу, обещаю.

– Если ты не против, я не стану затаивать дыхание в ожидании этого великого дня. Где дверь, ты знаешь. Постарайся не наступить на кота.

Я по-быстрому чмокнул ее в алебастровую щеку, прежде чем выйти. Она и правда меня любила.

Теперь у меня была спортивная машина, а я сам был в чистом, вымытый и выбритый. Свечка готова приманивать мотыльков.

«Только не подъезжай прямо к дому. Папа тебя не одобрит»,– предупредила Клэр ласково и игриво. Как можно меня не одобрить? – изумлялся я сейчас, глядя в зеркало заднего вида. Определенно папаша Клэр лишен всякого вкуса.

Поначалу я не был уверен, что она придет вовремя: с виду Клэр из тех, кто любит заставлять мужчин ждать. Наверняка ей нравятся такие обидные штучки. Оставалось лишь сидеть и дожидаться в машине в конце ее улицы.

Ноги у меня заледенели, потому что обогреватель был в «MG» дополнительной опцией и в комплектацию не входил. Я уже собирался вылезти пройтись, чтобы согреться, когда показалась Клэр – прекрасная настолько, что захватывало дух. В приталенном пальто из верблюжьей шерсти, явно дорогущем. Клянусь, когда-нибудь и я буду одеваться так же элегантно. Пока же в своем шарфе, тоненькой куртке и поношенной рубашке я чувствовал себя оборванцем, недостойным ее общества. Я открыл дверь и одарил ее своей самой чарующей улыбкой – той, что покорила бы и птиц на деревьях.

– Привет, – сказал я. – Выглядишь аппетитней некуда.

Что вы имели в виду, читатель, пробормотав сейчас «пошлость»? Судите меня за мои слова, а с ними и за аморальность?

Ответ, который она дала, усаживаясь на пассажирское кресло, был совсем не тот, что я ожидал.

– Собрался меня съесть? – ахнула Клэр в притворном ужасе. – Ты каннибал? Как те пассажиры, выжившие в авиакатастрофе на Рождество в Аргентине?

Дело было в Уругвае, но я не собирался портить веселье, поправляя ее[5]. Она повозилась на месте и спросила:

– А чем это пахнет?

– П-пахнет?

– Именно. Выхлопные газы?

Наверное, я уже привык и запаха не замечал.

– О, небольшая утечка из трубы, – ответил я. – Пытался заделать шов заплатой, и, наверное, что-то повредилось.

Она наморщила нос.

– У меня провоняет вся одежда и волосы, – горько вздохнула Клэр.

– Прости. Но ехать все-таки лучше, чем идти, разве нет? – пожал я плечами.

– Идти куда?

– Ну-у… куда угодно.

Она закатила глаза.

–Я имела в виду: куда ты собираешься меня пригласить? Только недалеко, чтобы не пришлось сидеть тут дольше, чем надо, – сказала она, оправляя подол коротенькой юбки.

Я сделал попытку поднять ей настроение:

– Трусишки прятать не обязательно!

И рассмеялся.

– Я их не ношу, – отрезала она. Развеселишь ее, как же! – Ну так куда мы едем?

– В «Розочку», – сказал я.

Клэр фыркнула:

– Надо было догадаться.

В салоне воцарилась тишина… кажется, она ощущалась бы, даже не почини я глушитель. Я въехал на просторную парковку перед пабом, изукрашенным, как рождественская витрина магазина. Воздух на ней вибрировал от музыки и смеха. Клэр изобразила улыбку и вылезла из машины.

Провела пальцем по капоту «Порше», стоявшего рядом с моим «MG»:

– Когда-нибудь у меня тоже такой будет.

– Когда построишь свой персонажный компьютер?

–Персональный. Персональный компьютер, – поправила она, после чего прошипела: – Давай-ка ты воздержишься от упоминаний моей работы, ладно?

Говорят, после плохого старта все может только улучшиться. Свидание началось отвратительно и продолжало ухудшаться. Мы вошли в грохот и сигаретный дым бара, полного пьяного молодняка. Я поздоровался с теми немногими, кого знал – в основном по школе, – и через зал помахал Мелкому Фредди. Он одними губами спросил: «Нормально?» – и я в ответ поднял